Залитая кровью история Отечества, 70 лет начала массовым репрессиям в СССР Опции

[Baxxter]

Детский ГУЛАГ

Александр ЯКОВЛЕВ


Нет большей подлости, чем война власти с детишками с использованием всей мощи карательного аппарата. Опираясь на указания Политбюро ЦК, лично Ленина и Сталина, большевики создали особую систему «опального детства». Эта система имела в своем распоряжении детские концлагеря и колонии, мобильные приемно-распределительные пункты, специальные детские дома и ясли.
Дети должны были забыть, кто они, откуда родом, кто и где их родители.
Это был особый — детский ГУЛАГ...

«Переступил порог, — дети. Огромное количество детей до 6 лет. В маленьких телогреечках, в маленьких ватных брючках. И номера — на спине и на груди. Как у заключенных. Это номера их матерей. Они привыкли видеть возле себя только женщин, но слышали, что есть папы, мужчины. И вот подбежали ко мне, голосят: «Папа, папочка». Это самое страшное — когда дети с номерами. А на бараках: «Спасибо товарищу Сталину за наше счастливое детство»...

Из воспоминаний калмыцкого поэта Давида Кугультинова.

Если обратиться к самым первым именам и фамилиям в детском расстрельном реестре, то начинать надо с царской семьи, с расстрела царя Николая II и его семьи в Ипатьевском доме в Екатеринбурге. Этот расстрел организовало правительство Ленина. Потом оно организует еще миллионы расстрелов».

В 1919 году в Петрограде расстреляли родственников офицеров 86-го пехотного полка, перешедшего к белым, в том числе и детей. В мае 1920 года газеты сообщили о расстреле в Елисаветграде четырех девочек 3—7 лет и старухи-матери одного из офицеров.

"Городом мертвых" называли в 1920 году Архангельск, где чекисты расстреливали детей 12—16 лет.
Фотографии маленький рабов ни кому не были нужны. Лишь случайно человек с фотоаппаратом (даже в форме НКВД) мог попасть туда, где советская власть гнобила десятки тысяч детей собственного народа. Но все же, несколько таких снимков остались в архивах.

Нет прощения тому, что запечатлено в оперативном приказе Ежова № 00486 от 15 августа 1937 года "Об операции по репрессированию жен и детей изменников Родины". Приведу некоторые положения этого чудовищного документа (с соблюдением его стилистики):
Подготовка операции.
Она начинается с тщательной проверки каждой семьи, намеченной к репрессированию. Собираются дополнительные компрометирующие материалы. Затем на их основании составляются:
а) общая справка на семью…;
б) отдельная краткая справка на социально опасных и способных к антисоветским действиям детей старше 15-летнего возраста;
в) именные списки детей до 15 лет отдельно дошкольного и школьного возраста.

Справки рассматриваются наркомами внутренних дел республик и начальниками управлений НКВД краев и областей. Последние:
а) дают санкции на арест и обыск жен изменников родины;
б) определяют мероприятия в отношении детей арестуемой.

Производство арестов и обысков.
Аресту подлежат жены, состоящие в юридическом или фактическом браке с осужденным в момент его ареста. Аресту подлежат также и жены, хотя и состоявшие с осужденным к моменту его ареста в разводе, но причастные к контрреволюционной деятельности осужденного, укрывавшие его, знавшие о контрреволюционной деятельности, но не сообщившие об этом органам власти. После производства ареста и обыска арестованные жены осужденных конвоируются в тюрьму. Одновременно порядком, указанным ниже, вывозятся дети.

Порядок оформления дел.
На каждую арестованную и на каждого социально опасного ребенка старше 15-летнего возраста заводится следственное дело. Они направляются на рассмотрение Особого совещания НКВД СССР.

Рассмотрение дел и меры наказания.
Особое совещание рассматривает дела на жен изменников родины и тех их детей, старше 15-летнего возраста, которые являются социально опасными и способными к совершению антисоветских действий. Социально опасные дети осужденных, в зависимости от их возраста, степени опасности и возможности исправления, подлежат заключению в лагеря или исправительно-трудовые колонии НКВД, или выдворению в детские дома особого режима Наркомпросов республик.

Порядок приведения приговоров в исполнение.
Осужденные социально опасные дети направляются в лагеря, исправительно-трудовые колонии НКВД или в дома особого режима Наркомпросов республик по персональным нарядам ГУЛАГа НКВД для первой и второй групп и АХУ НКВД СССР — для третьей группы.

Размещение детей осужденных.
Всех оставшихся после осуждения детей-сирот размещать:
а) детей в возрасте от 1—1,5 лет до 3-х полных лет в детских домах и яслях Наркомздравов республик в пунктах жительства осужденных;
б) детей в возрасте от 3-х полных лет и до 15 лет — в детских домах Наркомпросов других республик, краев и областей (согласно установленной дислокации) и вне Москвы, Ленинграда, Киева, Тбилиси, Минска, приморских и пограничных городов.
В отношении детей старше 15 лет вопрос решать индивидуально.
Грудные дети направляются вместе с их осужденными матерями в лагеря, откуда по достижении возраста 1—1,5 лет передаются в детские дома и ясли Наркомздравов республик. В том случае, если сирот пожелают взять родственники (не репрессируемые) на свое полное иждивение, этому не препятствовать.

Подготовка к приему и распределению детей.
В каждом городе, в котором производится операция, специально оборудуются приемно-распределительные пункты, в которые будут доставляться дети тотчас же после ареста их матерей и откуда дети будут направляться затем по детским домам.


В который раз я перечитываю этот приказ и каждый раз впадаю в смятение: не подделка ли все это? Увы, так оно и было.

По состоянию на 4 августа 1938 года у репрессированных родителей были изъяты 17 355 детей и намечались к изъятию еще 5000 детей.

21 марта 1939 года Берия сообщал Молотову о том, что в "...исправительно-трудовых лагерях у заключенных матерей находятся 4500 детей ясельного возраста, которых предлагал изъять у матерей и впредь придерживаться подобной практики. Детям начали присваивать новые имена и фамилии".

Одним из поводов к очередному ужесточению уголовного законодательства в отношении детей стало письмо Ворошилова от 19 марта 1935 года, направленное на имя Сталина, Молотова и Калинина. Девятилетний подросток напал с ножом на сына заместителя прокурора Москвы Кобленца. Ворошилов недоумевал: почему бы "подобных мерзавцев" не расстреливать?

Откликаясь на просьбу о расстреле "подобных мерзавцев", ЦИК и СНК СССР 7 апреля 1935 года издают постановление "О мерах борьбы с преступностью среди несовершеннолетних". В нем сказано: "…несовершеннолетних, начиная с 12-летнего возраста, привлекать к уголовному суду с применением всех мер уголовного наказания". В связи с этим на местах возник вопрос о возможности применения к детям высшей меры наказания. Разъяснение Политбюро от 20 апреля 1935 года подтверждало, что к числу мер уголовного наказания относится также и высшая мера (расстрел).

В мае 1941 года НКВД издает распоряжение о создании агентурно-осведомительной сети в трудовых колониях подростков. Резидентами должны быть члены ВКП(б)...

Ярким примером фальсификации обвинений против несовершеннолетних является дело 16-летнего Юрия Каменева, расстрелянного по приговору Военной коллегии от 30 января 1938 года. Не имея никаких доказательств его виновности, Военная коллегия в своем приговоре указала:
"Каменев, находившийся под идейным влиянием своего отца — врага народа Каменева Л. Б., усвоил террористические установки антисоветской, троцкистской организации; будучи озлоблен репрессией, примененной к его отцу как к врагу народа, Каменев Юрий в 1937 году в г. Горьком высказывал среди учащихся террористические намерения в отношении руководителей ВКП(б) и Советской власти".

В годы Отечественной войны гитлеровцы гнали детей в одну сторону — в Германию, а сталинцы в другую — в Среднюю Азию, Казахстан, на Восток. В дальние края поехали дети немцев, чеченцев, калмыков, ингушей, карачаевцев, балкарцев, крымских татар, болгар, греков, армян, турок-месхетинцев, курдов, а после войны — украинцев, эстонцев, латышей, литовцев.
На апрель 1945 года в Казахстане, Киргизии и Узбекистане оказались 34 700 детей-карачаевцев моложе 16 лет. В Узбекистан привезли 46 000 детей из Грузии. В первые годы жизни на новых местах смертность среди переселенцев достигала 27 процентов в год, в основном это были дети...

"Кулаки"

Спецпереселенцы

"Кулаки, противодействовавшие коллективизации, выселялись с мест постоянного жительства... Советская власть сделала все необходимое по трудоустройству бывших кулаков на новых местах жительства, создала нормальные условия жизни... Партия и Советская власть перевоспитала кулаков, помогла им стать полноправными гражданами и активными тружениками социалистического общества..." («Иcтоpия КПСС» Москва, 1960)

"По моим подсчетам (вероятно, неполным) под раскулачивание попали 8,5 - 9 миллионов русских мужиков, их жен, детей, стариков. Около четверти погибли в первые месяцы после раскулачивания, еще четверть - на протяжении года".
(Историк Дмитрий Волкогонов)

Судьбой раскулаченных крестьян не занимается ни одно государственное учреждение. Они будто бы "выпали" из истории. Мемуаров после себя эти люди не оставляли, и судьбы миллионов крестьян-спецпоселенцев могут кануть в небытие.

Попытаемся воссоздать хотя бы одну страницу этой главы «Книги судеб». Страницу, посвященную семье Барко.

Малолетние дети спецпереселенцев (справа внизу) делили с родителями все прелести самой гуманной власти на Земле - голод, холод, убийства... Семьи везли в дикие, необжитые районы, где они настилали гати, строили дороги, вырубали лес под будущий поселок, сооружали землянки для себя и возводили величественные здания комендатур для чекистов.

Из постановленияя СНК от 20 апреля 1933 г:

Вменить в обязанность ОГПУ посеять в местах расселения нового контингента осенью 1933 г. и весной 1934 г. разных полевых и огородных культур 420 тыс. га, из них в Западной Сибири - 180 тыс. га, в том числе озимой ржи осенью 1933 г. в Западной Сибири 47500 га.

Cудьба раскулаченного крестьянина[i]
До революции семья крестьянина Барко была зажиточной, имела 150 десятин земли, 8 лошадей, 5 коров, с/х машины. Да и после революции хозяйство оставалось большим 15 десятин земли, 2 коня, 1 корова, 5 ульев. Одного только налога в 1929 г. заплатили 271 руб. 35 коп.

Иван Барко жил с родителями, двумя братьями и тремя сестрами на хуторе Берестовый Яр Екатеринославской губернии Бахмутского уезда (ныне Артемовский район Донецкой области). Был грамотным. В Гражданскую войну прослужил два месяца у Деникина, а потом полтора года в Красной Армии. В 1921 г. возвратился домой, в 1925 г. женился, родились дети...

Жизнь семьи украинских крестьян перечеркнул протокол № 9 Попаснянского райисполкома Донецкой области от 27.03.1930 г. на раскулачивание по 2 категории.
В этом протоколе под № 3 указана семья Барко: муж Иван Андронович Барко, жена Мария Андреевна Барко и трое детей в возрасте от 10 месяцев до 5 лет. Выселили их в Нарымский округ 2 апреля 1930 года, через три дня после решения Попаснянского райисполкома.
Для семьи Барко дорога в Нарымский край заняла около 2-х месяцев. Похоронив в мае сначала среднего сына, а через неделю младшую дочь, доехали до Томска.


Из воспоминаний Удод Антонины Ивановны, племянницы Ивана Андроновича:
"Всех загрузили в вагоны с двухэтажными нарами, этим эшелоном наши семьи вывозят в Сибирь. Там наши пути расходятся, нас направляют на поселение на Алтай, а их дальше в Нарым.

… нас привезли в Томск целый состав - может 80 вагонов, а в вагонах, как селедок - набито людей, а в Сибири весна на месяц позже, выгрузили нас в поле, снега много по колено и мы шли пешком километра 3 до казарм... а мы, дети, по 3-5 человек тянулись за материнскими юбками и я отстала от колонны. Старшая сестра меня тянула за руку и сама боялась отстать от мамы... в сапогах воды набрала... и я просила сестру: «Пусти меня за руку я не буду тикать, я ж не знаю куда тикать, я приду...».

Я потихоньку шла за колонной и отстала. Верховой конвоир ударил меня, я упала на четвереньки и плачу. Он видит, что я не поднимаюсь, догнал колонну и закричал: "Кто рябенка броcил, забярите рябенка!"

Мама вернулась, взяла на руки, пальто на ней мокрое и я мокрая... а на утро горло обложила опухоль и только, спасибо, мамин старший брат с семьей дал маме 2 ложки меда и этим спасли меня. Шрам у меня с правой стороны по челюсти – Томская память. Все не опишешь. Книгу написать - и то все не уместится".
Эшелон, который прибыл на ст. Томск состоял из 140 хозяйств, общее число людей 1162 чел., мужчин 256, стариков 85, женщин 330, с грудными детьми 103, беременных 17, молодняка вместе с детьми из общего количества 576.

Людей везли в необжитые районы, где они настилали гати и строили дороги, вырубали лес под будущий поселок, сооружали землянки для себя и возводили комендатуру для начальства.
Немедленно по прибытии на место выселения спецпоселенцы получали задание на раскорчевку земли под пашню. Им был выдан план на посев и сдачу зерна государству. Так, в Нарымском крае в 1931г. было раскорчевано под сельскохозяйственные цели 6 тыс. га. На 1932г. предлагалось раскорчевать 55,4 тыс. га. засеять яровых культур 36,5 тыс., озимых - 21 тыс. гектаров.

Справки об основании к выселению на семьи крестьян Барко и Удод были оформлены в 1940г., то есть через 10 лет (!) после выселения.

На каждого спецпоселенца заводилось личное дело, включающее в себя:
а) справка об основании к выселению и содержанию на спецпоселении.
б) анкета спецпоселенца с фотокарточкой
в) расписки об объявлении спецпоселенцу постановления СНК СССР №35 от 8 января 1945г. и Указа Президиума Верховного Совета СССР от 28 ноября 1948г.
г) постановления в наложении административных взысканий (арест, штраф).
д) справки по заслуживающим внимания агентурным донесениям и другие компрометирующие материалы.
е) заявления спецпоселенца о происходящих изменениях в составе семьи(рождение, смерть, брак и т.д.) и изменении места жительства.
ж) материалы о привлечении к уголовной ответственности (копии обвинительного заключения и приговора).
Кроме того отобранные у спецпоселенца их личные документы приобщаются к личным делам в отдельном пакете по описи.


Но жизнь продолжалась и в ссылке. Пригодились знания Ивана Барко, которые он получил в 1918г. в сельскохозяйственной школе в городе Яма. Его назначают агрономом сначала в Шерстобитовскую поселковую комендатуру Пудинской участковой комендатуры, потом в Каргасокскую участковую комендатуру села Усть-Чижапка. Семья обзавелась хозяйством. В 1932 году рождается дочь Лилия.

Чтобы иметь представление об уровене жизни в СССР в те годы, обратимся к цифрам из писем брата Ивана Андроновича, который жил в Сталинграде и работал на заводе:

Заработная плата 130 руб.в месяц +500гр.хлеба
За квартиру 30 рублей
Молоко 2.5 рубля за литр
Мука 80 руб. за пуд
Картофель 12 руб. ведро
Хлеб белый (коммерческий) 3 руб. за кг
Хлеб черный 1.5 руб.за кг
Масло сливочное 10 руб./фунт(0.409кг)
Мясо 5руб./фунт(0.409кг)
Капуста 0.4 руб./кг

Приблизительный бюджет семьи тех лет представить можно.

А теперь посмотрим справку о налогообложение семьи Барко, которая сохранилась в архиве Лилии Ивановны, дочери Ивана Андроновича.

В 1934 г. на семью Барко насчитали 714-09 руб. налогов и др. платежей (сельскохозяйственный, культсборы, страховку и другие платежи).

Но только удалось наладить жизнь, как в конце 1934 г. на семью обрушиваются новые неприятности. После внезапного обыска по доносу «свидетеля» глава семьи Иван Барко был арестован и осужден на 8 лет лагерей по статье 58-14 по обвинению в "контрреволюционном саботаже". В вину ему были поставлены слова "Советская власть издевается над народом. Выслала мужиков в Нарымскую тайгу, где хочут заморить с голода..." (из протокола очной ставки.)


Справка-характеристика

Спецпереселенец Барко Иван Андреевич (так в справке) 1899 года рождения, женат, семьи 4 человека
1) Жена Мария Андреевна 1906 г. трудоспособная,
2) Сын Николай Иванов
3) дочь Лелия 1932 г.
выселен в 1930 г. из хутора Берестовый Яр Попаснянского района Артемовского округа, проживает с 12 февраля 34 г. в пос. Усть –Чежанка.
Исключен из членов неуставной с/х артели «Труд» как не принимавший никакого участия в работе артели ни с трудовой ни с агрономической стороны.
Имущественное положение. Имеет:
1) Изба 1.,
2) Коров 2 шт.,
3) Освоенной земли 0,07 га.
Начислено налогов и сборов в 34 году:
1) с/х налога рб. 177-8
2) Самообложения рб. 177-85
3) Культсбора рб. 35-
4) Страх-платежей рб. 13-01
5) Единовременного налога рбл. 310-38
6) Всего рб. 714-09
Будучи агрономом по обслуживанию У-Чежанской посел. Комендатуры и прилегающих к ней 70-ти километровой и Нюрасвской поселковых комендатур с 12 февр. 34 г. ни в коей мере своими знаниями не способствовал развитию с/хозяйства. Искажением тарифной системы, уравнением самых ответственных работ в оценке с менее ответственными, развалил организацию труда в артелях, вызвав лодырничество и симуляцию. Проводя нереальное планирование, а также составление не реальных производственных планов по сельхозработам, ставил в связи с этим вопрос о закрытии химических заводов, чем дезорганизовал работу поселковой комендатуры по линии сельского хозяйства в общественном секторе, с последствиями прорывов в выполнении планов. По единоличному сектору доводил планы на едока, не учитывая наличие рабочей силы в хозяйствах, несмотря на то, что был предупрежден на совещании в Уч. Комендатуре. Оттянув начало срока сенокоса, сорвал последний, чем поставил под угрозу бескормицы скот на стойловый период 1934-35 года.
Был против силосования, практических указаний не давал, а поэтому силос не заложен, при наличии выкопанных ям.
Поддерживал настроение самотека в скирдовании и обмолоте, не принимая мер к организации просушки, чем сорвал выполнение к установленным срокам хлебосдачи и засыпки фондов.
За искажение директив Уч. Комендатуры и саботаж в работе агроном Барко подвергался адм. взысканию – аресту на 10 суток, а 12 октября с/г. снят с работы приказом Уч. Ком-ры № 174
12/X – 34 г.

Из воспоминаний Лилии Ивановны:
"Нас у мамы осталось трое детей: старшему братику 8 лет, мне 2 года, а братец родился только. Заболел дизентерией и умер через 6 месяцев. Нас, уже как семью врага народа, выселили из дома, где раньше жили. Маму нигде на работу не брали. Лишь в 1938г. взяли сначала санитаркой в больницу, работала медсестрой, прачкой в детском доме, потом швеей там же. Учила детей и вместе с ними обшивала всех.

В школе я проучилась до 6 класса. Училась на обложках тетрадей, которые остались от отца, с его записями. Одноклассники завидовали мне, так как обложки тетрадей были чистыми. Собирали колоски на колхозных полях. Брат поступил в Томске в фельдшерскую школу. Получил освобождение со спецпоселения. По окончании фельдшерской школы брата в мае 1944 г. призвали в армию, воевал под Кенигсбергом. Зимой был тяжело ранен, но выжил.

Из ссылки мне удается бежать. Ребенку это оказалось легче. Добрые люди посоветовали ехать на Украину к брату, который после ранения на фронте возвратился в Артемовск. Я встретилась с братом в октябре 1946 г. и мы стали жить вместе. Но мама оставалась в ссылке. Брат окончил курсы шоферов, меня устроил в школу, я пошла в 6 класс.
На Украине 1946 г. был неурожайным. Трудные послевоенные годы были. Продолжала существовать карточная система распределения продуктов. Выдавали (за деньги) работающим - 300гр. хлеба, на детей -150 гр. и немного камсы. Вот все, что мы с братом получали. Базар был дорогим. Хлеб серый (круглый) стоил 300 руб., 1 ведерко картофеля -150 руб. Питались плохо и весной 1947 г. я была пухлая от голода. Как выжили только нам с братом знать.

Маме удалось освободиться из ссылки только через 1,5 года, весной 1948 г. Мама продолжала поиски сведений о судьбе своего мужа".
Из доклада начальника Гулага наркому внутренних дел:

По предложению секретаря крайкома партии тов. Эйхе за саботаж хлебосдачи и других мероприятий 94 семьи в составе 400 человек трудпоселенцев переселяются из Колыванской комендатуры в отдаленные северные районы края.

Только спустя много лет Лилия Ивановна узнала о судьбе своего отца:
"Архивно-следственное дело, на основании которого был расстрелян мой отец, сильно отличается от его ареста в 1934 г. в Нарыме. В моем архиве более 300 страниц из этого дела. Там хотя бы делалась видимость правосудия. Было само судебное заседание с председательствующим и двумя заседателями, адвокатом, заслушивали свидетелей. Но как показывают архивные документы всего этого уже не было нужно в 1937-1938 годах. Не успевали просто расстреливать без суда и следствия. Разве можно назвать следствием папку в 30 страниц? И это на 5 человек!"

Вот выдержки из этого дела:
На вопрос: "Вами представлено заявление о контрреволюционной деятельности заключенных Костромицкого, Барко, Воробьева, Леончика, Сковронского. Дайте по существу поданного вами заявления исчерпывающие показания".

свидетель В. дал ответ:
"...в бараке в присутствии многих заключенных Сковронский и Барко говорили: "то что нам проповедует политика партии в построении социализма это все пустой разговор. Никакого социализма нет и не будет. Это, что говорят в колхозах жить стало хорошо это все пустой разговор. В колхозах помирают с голода. Особенно на Украине. Там целые колхозы умирали". Используя трудности в материальном обеспечении лагеря они ведут к/р разговоры. Так например они говорили: "В лагерях полный произвол. Сначала стали кормить плохо, потом одевать. Скоро будут наверно всех уничтожать".

свидетель Б. дал ответ:
" ... Как то в сборе находилась вся эта группа. Разговор зашел о жизни в лагере. Костромицкий и Барко стали критиковать судебную политику Советского Союза. Они говорили: "Вообще сейчас такое положение. Если сказал слово сразу в лагерь лет на десять. Здесь нужны даровые руки". Этот к/p разговор был подхвачен остальными Воробьевым, Леончиком и Сковронским. Они говорили:" В лагеря гонят людей для того, чтобы их физически уничтожать. Посмотрите на работу гоняют разутыми и раздетыми кормят одним силосом. Если советская власть еще будет существовать, то нам вечно до конца своей жизни придется работать за пайку хлеба, а также и нашим детям. Это, что нам говорят о новом лучшем положении в связи с новой конституцией это все ерунда".

По Постановлению Тройки НКВД по ДВК от 17 марта 1938 г. образованный крестьянин Барко Иван и еще четверо заключенных были расстреляны 20 мая 1938 года.

История "кулацкой ссылки" заканчивается после Великой Отечественной войны. Последние кулаки, которые оставались на поселении, были освобождены Постановлением Совета Министров СССР №1738-789сс от 13 августа 1954 г. "Про снятие ограничений по спецпоселению с бывших кулаков и других лиц". Спецкомендатуры же существовали до 60-х годов.

Лживые свидетельства о смерти, выдававшиеся от имени Российской Федерации.
В графе "причина смерти" Ивана Барко написано: "заворот кишок".

На этом можно было бы поставить точку в истории раскулачивания. Но...

Из письма Удод Антонины Ивановны:
"... когда меня сняли с работы в 1971 г. (!) как дочь кулака я писала в Москву в Верховный Совет описала всю свою жизнь и просила ответ, есть ли такой закон что дети отвечают за родителей или нет…"