Сучан в 20-30-е годы., Сучан в годы социалистической модернизации Рейтинг Опции

[Aleksey V. Makly...]

Развитие Сучанского рудника в условиях новой экономической политики (20-е годы).

Основу промышленного производства на Дальнем Востоке составляла разработка природных ресурсов, поэтому, вначале 20-х гг. первоочередной задачей являлось возрождение предприятий добывающих отраслей, для формирования источников последующей индустриализации. Гражданская война и интервенция для Дальнего Востока принесла большие потери – материальные убытки превысили 603 млн. рублей золотом. Большую часть промышленности и торговли, экспорта захватили иностранные монополии, на предприятиях которых производилось почти половина промышленной продукции.
В угольной промышленности края на 1 января 1923 г. работало 23 угольных предприятия, из которых государственным был только Сучанский рудник, остальные разрабатывались частными фирмами. На долю Сучана в 1917 г. приходилось 48,9 % добываемого на Дальнем Востоке угля, в 1922 г. – 24,3 %, на частные копи – 75,7 %.
Гражданская война и интервенция задержали развитие разработок Сучанского угольного месторождения, привели горное хозяйство, оборудование шахт, финансы рудника в состояние, близкое к краху. В 1922 году суточная добыча угля, в сравнении с 1917-м, снизилась в 3 раза. Касса предприятия была пуста и заработная плата рабочим не выплачивалась в течение длительного времени.
В течение пяти лет войны Сучанский рудник не получал нового оборудования для замены изношенного, не проводил необходимых капитальных ремонтов горных выработок, не строил новых шахт и жилых домов. В докладе Сучанского районарревкома «О положении Сучанских каменноугольных копей» в октябре 1922 г. отмечалось: «Техническое оборудование шахт не удовлетворяет нормальным требованиям ввиду устарелости механизмов и их изношенности… Паровозы и вагоны рудничной узкоколейки в изношенном состоянии, и требуют частого капитального ремонта…».
В 1922 г. на всех шахтах, в механических цехах, в управлении копей, на узкоколейной железной дороге, на лесоразработках было занято: служащих – 252, русских рабочих – 1738, китайских рабочих – 811. Всего: 2811 человек. В 1917 г. рабочих на шахтах и железной дороге составляло 2599 человек.
Сучанский каменноугольный рудник, приступивший к работам 25 октября 1922 г., в течение нескольких дней отправил во Владивосток, в адрес коммерческой конторы Сучанского рудника 770 тонн угля. 28 октября состоялось заседание Приморского Губернского военно-революционного комитета под председательством В. Смирнова, на котором было решено «Государственные Сучанские копи передать в ведение отдела народного хозяйства, сохранить принцип хозяйственного расчета. ...в недельный срок принять меры к урегулированию вопроса касающегося, технического и материального обеспечения и установления нормальной выработки и добычи угля».
Председателем Сучанского рудкома был избран молодой рабочий механических мастерских Алексей Степанович Аллилуев. Рудком вводит 8-часовой рабочий день, шахты переходят на трехсменную работу: первая и вторая – дневная добыча, третья – ночная ремонтная. Организуются первые производственные совещания и собрания, на которых обсуждаются вопросы деятельности рудника. В ноябре стала повышаться суточная добыча угля, если 13 ноября было добыто 17 000 пудов, то уже 21 ноября – 32 000. В декабре 1922 г. шахтеры увеличили добычу угля вдвое. Владивостокская газета «Красная знамя» в своем номере от 3 января 1923 г. напечатала: «Рабочие Сучана творят чудеса. При полном разрушении оборудования, они смогли выбросить из недр в декабре месяце миллион триста тысяч пудов угля...».
На основании декрета от 10 апреля 1923 г. о трестах Сучанский рудник подчинялся Дальневосточному промышленному бюро Высшего Совета Народного Хозяйства. 11 апреля 1924 г. на заседании Дальревкома был утвержден «Устав каменноугольного государственного предприятия Сучанские Копи» регламентировавший механизм работы предприятия. Дальпромбюро назначен управляющим рудником гонный инженер Ф.Л. Трухин, с января 1924 г. – А.Е. Бочкарев.
В первые годы НЭПа на Дальнем Востоке «частник» практически контролировал весь угольный рынок, на 1922 г. он имел 21 угольное предприятие в Приморье. Государственные Сучанские копи давали продукции на 6,5 млн. руб., частные же – на 26 млн. руб. Частные копи создавали конкуренцию и мешали сбыту сучанского угля.
Уголь из Сучана шел на флот, в том числе военно-морской, другого рынка сбыта не было, брали сучанский уголь мало. Коллектив трудящихся Сучана так и не получал зарплаты. На руднике для внутренних расчетов выпускаются специальные талоны, играющие роль местных денежных знаков.
В марте 1923 г. Сучанский рудник получает первую заявку на уголь от управления КВЖД, гражданских и военных моряков. Самым мощным потребителем угля являлась Уссурийская железная дорога (УЖД), однако с осени 1923 г. она резко снизила заказы для государственных копей. УЖД начала пользоваться бурым углем частных копей, цена которого была ниже, чем сучанского. Вскоре она полностью прекратила закупку угля на Сучанских копях, что могло привести к их закрытию и окончательной победе частного сектора в угольной промышленности. Сучанский рудник в 1924 году по продаже угля имел более 60 тыс. рублей убытка.
Руководство угольной отраслью края, не сумевшее обеспечить нормальную работу государственных копей, обратилось в высшие инстанции региона с протестом против действий железной дороги. Приморский губисполком принимает решение – все государственные предприятия, которые и составляли основную массу потребителей, должны были заказывать только уголь, добытый на госкопях. Это легло тяжестью на все госпредприятия Приморья, т.к. приходилось платить много дороже, нежели чем платили частнику. Произошло значительно снижение потребления и производства угля. В Приморье разразился небывалый угольный кризис. В конечном итоге внеэкономическое давление привело к тому, что в 1925 г. частная угольная промышленность в Приморье практически скончалась.
Проблема сбыта угля Сучанских государственных копей была также связана с затруднительной вывозкой топлива с шахт Сучана. Вывоз осуществлялось по железной дороге состоящая из 2-х участков: ширококолейный участок Угольная – Кангауз находился в управлении УЖД; узкоколейный Кангауз – Сучан находившийся в управлении Сучанских копей. К 1 января 1923 г. Сучанская узкоколейная железная дорога только при дополнительном оборудовании могла пропускать до 1 500 00 пудов угля в месяц, а при существовавшем – едва справлялась с выбрасыванием на ст. Угольную и 1 000 000 пудов. Сучанские копи в это время практически работали себе в убыток, ибо все поедала перевозка угля по узкоколейке. Себестоимость угля достигала 20 коп. за пуд.
В начале 1923 г. партийная организация, столкнувшись с проблемой сбыта сучанского угля, поднимает вопрос о строительстве железной дороги до бухты Находка. Но начавшиеся работы по изысканию железнодорожного пути были прекращены из-за отсутствия средств.
В связи с увеличением производства на Сучанском руднике остро назревала проблема транспортировки угля. Пропускная способность обслуживающей копи узкоколейки и подъемников через горные перевалы не превышала 10 млн. пудов в год. Объем добываемого на руднике угля приближался к этому показателю, поэтому необходима была реконструкция тянувшийся от Сучана до Кангауза ветки. Главной проблемой, неоднократно поднимавшейся на заседаниях партийного комитета Сучана и рудкома, было решение вопроса о подъемниках рудничной дороги. Как вспоминал А.С. Аллилуев: «Содержание технического и служебного персо¬нала подъемных станций, путевых, стои-мость каната, который служил не более трех месяцев, частые крушения, при которых вагонет¬ки с углем и материалами лете¬ли вниз и разбивались вдребез¬ги, — все это делало подъемни¬ки дорогостоящими. В год по тогдашним ценам они обходи¬лись более чем в 200 тысяч руб¬лей…».
В июле 1923 г. по решению партийной организации, правления союза горнорабочих и руководства рудоуправления были начаты работы по проведению обходных путей. В конце августа газета «Правда» сообщила: «Изыскания для постройки обходных путей уже сделаны, но нет пока средств для их постройки». Финансовые и технические проблемы затягивали переустройство узкоколейной дороги. Лишь с утверждением Дальневосточным промышленным бюро «Плана работ Сучанских копей на 1924/25 г.» и выделением необходимых средств начались дорожные работы.
Строительство новых путей было завершено в июне 1925 г. и уже 26 числа обводная железнодорожная ветка была открыта для движения. Теперь паровозный состав шел не до ст. Фанза как раньше, откуда начинались подъемники, а до самой перегрузочной ст. Кангауз, где уголь грузился в вагоны ширококолейной Уссурийской железной дороги.
Перестройка Сучанской узкоколейки увеличила пропускную способность дороги от 10 до 20 млн. пудов в год, что влекло за собой снижение себестоимости угля. С 1923 по 1925 г. себестоимость пуда угля на шахтах Сучана снизилась на 27,6 %. Это существенно облегчило работу по внедрению сучанского угля на внешний рынок. Сучанский уголь начинает экспортироваться на маньчжурский и шанхайский рынки. В итоге приморский рынок поглощал 45 % угля, маньчжурский 50 %, рудник 1%, иностранные пароходы 4 %.
С постройкой железной дороги производилась реконструкция шахт Сучана. В 1923 г. Выработки и поверхностные сооружения шахт приводятся в порядок. Небольшая группа рабочих обучается горноспасательному делу, основана Горноспасательная станция. В 1925 г. Вводится в действие небольшая шахта (шурф) № 14 конным воротом на подъеме. На шахтах № 2/Б и № 10 вскрываются новые горизонты. В 1926 г. меняется подъемник на шахте № 2, где ранее клеть поднимала только 2 вагонетки емкостью по 0,15 тонн. Замена клетевого подъемника на копровой повысила производительность подъема и соответственно мощность шахты в 2 раза. Всего в 1923-1924 гг. на Сучане действовали 7 шахт: № 1, 2/5; 3-капитальная, 3-полукапитальная, 3/бис, 6, 10.
На Сучанском руднике на 1 октября 1924 года работали 1706 рабочих. Производительность труда рабочих составляла 79 % довоенного уровня. Для стимулирования роста труда забойщиков, штрековых в мае 1923 г. вводится премиальная система, по которой выработка сверх установленной нормы оплачивалось полуторной сдельной оплатой. Первоначально она дала эффект, значительно повысилась производительность труда забойщиков, но в дальнейшем стимулирующие начала такой системы исчезли. Средняя зарплата рабочего в 1923-1924 гг. не достигала довоенного уровня 1913 г. В 1913 г. она составляла 1 руб. 81 коп., в 1923-1924 гг. 1 руб. 66 коп. Ни снижения, ни повышения зарплаты не произошло ни в 1923, ни в 1924 годах. Однако материальное положение рабочих несколько изменилось, бесплатные коммунальные услуги в 1924 г. отменялись, при этом никакой компенсации не выплачивалось.
Изменяется и сам рабочий поселок. В 1924 г. по требованию рудкома профсоюза на всех шахтах оборудуются бани. Расширяется больница на шахте № 2 за счет постройки отдельных в деревянных помещениях для стационарного и родильных отделений. В 1925 г. Промбюро предложило тресту Примуголь разработать проект постройки на Сучане центральной электростанции. В 1926 г. поселке шахты № 2 завершается строительство новой школы, рассчитанной на 9-летние обучение (школа 2-й ступени).
За годы восстановительного периода общая добыча угля на Дальнем Востоке за 1923 – 1926 гг. увеличилась с 33.8 до 60 млн. пудов. Увеличилась и производительность Сучанского рудника – добыча угля в 1925 г. поднялась до 15 300 000 пудов (в 1924 она составляла 12 375 000 пудов). На долю Сучанского рудника приходилось свыше 25 % от общей добычи.
Первые итоги работы горняков подвел III Приморский съезд горняков в июле 1925 г. Докладчик – председатель Далькрайкома горняков Г. Локтев – отметил рост производительности труда на Сучанских и Артемовских копях. Если в 1923 г. сучанский забойщик вырабатывал 289 пуда, то в 1925 г. 364 пуда, артемовский забойщик – в 1924 г. добывал 256 пудов, а в 1925 г. – 293 пуда.
С 1 октября 1925 г. вместо почти 2-х десятков угольных предприятий Приморья создается трест «Примуголь». В него вошли Сучанские, Артемовские, Тавричанские, Липовецкие копи. Создание треста обеспечивало более устойчивую планомерную работу государственных предприятий на топливном рынке. Вместе с тем выросла их ответственность за удовлетворение потребностей рынка, так как они стали единственными поставщиками. Обозначились две основные задачи треста: дать потребителю дешевое топливо желаемого качества и сорта, увеличить экспорт угля, используя громадные запасы топлива в крае и удобства его вывоза.
Сучанские, Артемовские, Тавричанские копи треста «Примуголь» в 1925-26 гг. увеличили добычу угля на 34 %, его реализацию на 34 % по сравнению с предыдущим годом. Однако Сучанский рудник не выполнил плана по добыче и реализации угля, что привело к значительному затовариванию.
В 1925 г. на 14 съезде ВКП(б) был провозглашен курс на индустриализацию. Законодательно он был закреплен в апреле 1927 г. 4 съездом Советов. Была поставлена задача, добиться ускоренного развития народного хозяйства страны. Капиталовложения в промышленное развитее Приморье стали возрастать.
Спрос на уголь постоянно рос. На внутреннем рынке возникали порой острейшие кризисы, которые с трудом преодолевались. Необходимо было строить новые промышленные объекты, полностью электрифицировать главные копи – Сучанские и Артемовские, механизировать на них основные горные работы.
Начался новый этап реорганизации угольной промышленности края. По решению центральных органов власти с 1 октября 1927 г. трест «Примуголь» переименовывается в государственный каменноугольный трест «Дальуголь», в состав которого вошли наряду с Приморскими копями Черновицкие копи и Кивдинские. Новый трест объединял всю угольную промышленность Дальнего Востока.
На Сучанском руднике 1927 г. начался удачно. Но затем в конце августа происходит сильное наводнение с обильными осадками, шахты и шурфы затапливаются, мосты сноситься, железная дорога оказывается сильно размытой, насосные камеры и насосы оказались под водой и «заглохли». Откачку воды из шахты производили при помощи клетевых подъемников. Она растянулась на несколько месяцев. Добычу вели только с верхних горизонтов. И не смотря на это, в 1924-26 годах было добыто (ежегодно) на 50-60 тыс. тонн угля меньше чем в 1927-м.
В 1928 г. начинается закладка новой шахты № 16. Начаты работы по сооружению сучанского водопровода от р. Малая Сица. Работами геолога М.А. Павлова установлено, что пласты угля, разрабатываемые шахтами № 3 и № 6 – одни и те же. Это позволило произвести сбойку горных выработок обеих шахт. В 1929 г. пушена в эксплуатацию шахта № 16, началось восстановление ствола шахты № 2 после сильного наводнения.
Не смотря на то, что шахты усиленно ремонтировались, строились новые, Сучанский рудник вплоть до 1930 г. не получал от государства никаких дотаций ни на эксплуатацию, ни на капитальное строительство.
В 1929 г. «Дальуголь» становится трестом союзного значения. Такой переход обуславливался тем, что «Дальуголь» должен был работать в значительной степени на экспорт, т.к. приморские угля по своему качеству могли конкурировать с иностранными. По постановлению ВСНХ на 1929 г. тесту отпускалось 6 млн. рублей, а на ближайшее десятилетие планировалось – 35 - 40 млн. рублей. Средства отпускались для разведочных работ, шахтового строительства, электротехнических сооружений, увеличения транспорта, жилищного строительства и обеспечения рабочими кадрами.
Южное Приморье называли «Дальневосточной кочегаркой». Оно давало около 80 % всего угля добываемого на Дальнем Востоке.
В конце 20-х годов Артем обошел Сучан и стал основным поставщиком угля в Приморье. Сучанский рудник испытывал серьезные трудности, решение которых будет начато в следующем десятилетии.

Алексей Маклюков.

[Aleksey V. Makly...]

Сучанский рудник в годы репрессий.

30-е годы в истории нашей страны наполнены громкими политическими процессами. Губительная репрессированная политика ВКП(б) и государства коснулась и Сучана.
Мощным толчком к раскручиванию массовых репрессий, как известно, стало убийство 1 декабря 1934 г. С.М. Кирова. Оно повлекло за собой постановление ВЦИК, принятое по инициативе Сталина в тот же день, в котором требовалось ускоренным порядком вести дела обвиняемых в подготовки к совершении террористических актов и не немедленно исполнять приговоры о высшей мере наказания. Эта установка была подкреплена сталинской теорией об обострении классовой борьбы по мере продвижения вперед к социализму. Ориентация на массовый террор стала активно претворятся в жизнь как в центре, так и на местах.
Репрессии раскручивались постепенно, труженики угольной промышленности Сучана не были исключением. Провалы в работе, аварии механизмов, сомнения в возможностях выполнить нереальные задания объяснялись происками классового врага, наличием элементов вредительства, оппортунистическими настроениями, притуплением бдительности.
Отдельные аресты в Сучане начались в 1935 г. В ноябре-декабре Сучанский городтел НКВД арестовал сотрудников узкоколейной железной дороги Сучанского рудника – начальника дороги Б.Г. Белогородцева, монтера Ф.С. Губарева, машиниста паровоза А.П. Мокренок, заведующего угольной экспедицией М.М. Гончаренко, дежурного станции Сучан И.С. Колесниченко. Им было предъявлено обвинение в нарушении трудовой дисциплины, в непринятии мер против нарушителей дисциплины. А ведь известно что к концу пятилетки добыча угля увеличилась настолько, что железнодорожники узкоколейки не справлялись с перевозками, на подъемниках дороги образовывались пробки из вагонеток. Число аварий и крушений резко возрастало, ежедневно в текущем ремонте стояло от 50 до 150 вагонеток. Остро стояла проблема транспортировки угля, поэтому уже с 1934 г. активно строили новую современную железнодорожную линию. Но в том, что технически неприспособленная узкоколейка не справлялась с задачами перевозки угля, виноваты были классовые враги.
1937 г. знаменовался началом уже массовых арестов, это предшествовали открытые обвинения во вредительстве, троцкизме, которые звучали на партактивах, собраниях. Такое обвинению было брошено начальнику «Дальтрансуглоль» И. Котину, что привело к трагедии – И. Котин застрелился. В январе – мае 1937 г. волна арестов прошла на шахтах Сучана. В ходе обвинений во всевозможном вредительстве были аретованы: И.И. Маркин главный начальник шахты № 20, П.К. Микша главный инженер, Н.С. Болбат начальник шахты № 22, Е.М. Смазнов главный маркшейдер, и др. С августа по ноябрь 1937 г. волна арестов снова захватила инженерно-технических работников Сучанских шахт, а также партийных органов. Были арестованы: В.Н. Кужель председатель Сучанского рудника, М.Н. Киселев начальник участка шахты № 20, М.П. Кочановский главный инженер и др. Громким на весь край был обвинение и арест нового начальника комбината «Дальтрансуголь» А.Г. Солдатенко. Всего было арестовано за эти месяцы больше 29 человек.
Арестованных обвиняли в принадлежности к троцкиской террористической организации, якобы процветавшей в угольной промышленности ДВК, в провокациях и вредительской работе на предприятиях. Их организация и деятельность рассматривалась как часть общего троцкиского заговора на Дальнем Востоке. Также предъявлялось обвинение и в шпионаже в пользу Японии.
Руководителем контрреволюционной шпионско-диверсионной организации на Дальнем Востоке НКВД объявило начальника «Дальтрансуголь» А.Г. Солдатенко. После многочисленных допросов с него было выбито «признание», что он являлся руководителем подобной организации в угольной промышленности Дальневосточного края. Из протокола допроса говорилось, что в течении 1935-36 гг. Солдатенко и верные его члены центральной организации, срывали и тормозили развитие угольных рудников. Это выражалось в приеме незаконченных строительством шахт № 1 и № 22 в Сучане, в срыве отправки строительных материалов для жилищного строительства на руднике. Солдатенко обвинялся в том, что возглавил подпольную организацию в угольной промышленности, связавшись с начальниками шахт Сучанского рудника, главными инженерами, объединив их в диверсионной работе.
Когда на вопрос следователя, «Какие указания вы дали по диверсионной деятельности?» А.Г. Солдатенко ответил, что никому конкретных указаний не давал, то его мягко поправили: «Вы говорите неправду», напомнив про взрыв на сучанской шахте № 20 произошедший 27 июля 1937 г. Начальником участка шахты № 20, где произошел взрыв, в то время был М.Н. Киселев, главным инженером – М.П. Кочановский. Они показывали, что Солдатенко 24 и 25 июля приехав на шахту, осмотрев забои, где было опасно работать из-за скопления метана, предложил организовать вскрытие опасного пласта и взрыва с человеческими жертвами, чтобы скомпрометировать органы НКВД, которые производят аресты невинных людей. Но Кочановский отказался это делать, а Киселев колебался. Вопрос о виновных был обращен к Кочановскому, на что он ответил: «виновниками взрыва фактически являемся мы оба, так как не приняли реальных мер к предотвращению взрыва, о возможности которого я предполагал и о чем говорил Киселеву».
К делу приобщены были акты комиссий от 29 и 30 июля 1937 г. по расследованию причин взрыва на шахте № 20, в которых указывалось, что взрыв произошел либо от замыкания проводов от палильной машинки, либо от увеличения выделения метана до предела при обнажении пласта и виновника этого взрыва являются десятник Г.А. Адашев, заведующий вентиляцией Б.С. Легчаг, начальник участка М.Н. Киселев и главный инженер М.П. Кочановский. Однако арестовали и расстреляли Киселева и Кочановского, как сообщников контрреволюционной организации.
В течение 1937 г. арестовали 29 руководящих работников «Дальтрансугля». Помимо этого в 1937-38 гг. арестовали массу рабочих, «небольших» начальников и продержав около года и более, освобождали за неимением улик. Многие угольщики пребывали в тюрьме, следственном изоляторе. В 1956 г., когда встал вопрос о реабилитации репрессированных, органы КГБ по Приморскому края провели серию допросов среди работников шахт, работавших в 30-е годы. Многие из них говорили, что арестовывались органами НКВД. Так М.Г. Ноженко, техник-электромеханик в 1937 г., был арестован без предъявления обвинения, а за тем ему предъявили показания арестованного главного начальника шахты № 20 И.И. Маркина, в которых утверждалось что Ноженко – член контрреволюционной организации. Ноженко отрицал это на очной ставке с Маркиным, несмотря на обвинения. Вспоминая эту очную ставку, он рассказывал, что Маркин был в каком-то полусумасшедшем состоянии, весь избитый и пока следователь читал его показания, он все время молчал. Также молча, подписал и протокол.
В начале 1938 г. следствие по делу работников угольной промышленности очень быстро стало разворачиваться, в начале марта оно было закончено и составлены обвинительные списки. Руководитель треста А.Г. Солдатенко, начальники Сучанского рудника – Комков и Артемовского рудника – Войков обвинялись в деятельности контрреволюционной организации. Эта организация якобы ставила целью отторжение Дальневосточного края от СССР и образование на его территории буржуазного государства Японии, в организации шпионской работы в пользу японцев. Практическая деятельность членов организации якобы выражалась в скрытии и консервации мощных пластов угля, в выводе действующих шахт путем их затопления и создании очагов подземных пожаров, в совершении диверсионных актов и взрыве на шахтах, в срыве топливного баланса ДВК.
Большинство арестованных в 1937 г. обвинялись по статьям 58-1 «а», 58-7, 58-8, 9, 11 УК РСФСР. Военная коллегия 14 марта 1938 г. приговорила к высшей мере уголовного наказания – расстрелу – 23 человека, работников треста «Дальтрансуголь». Среди них И.И. Маркин, М.Н. Киселев, Н.С. Болбат, М.П. Кочановский, В.Н. Кужель, П.К. Микиш. 28 апреля 1938 г. военная коллегия вынесла смертный приговор еще 3-м горнякам: Г.П. Пантелееву, П.С. Лавринайтису, А.Г. Назаренко. Только 3-м из 29 человек А.Г. Лихолету, Е.Н. Смазнову, Б.Г. Белогородцеву были вынесены приговоры, двум первым по 10 лет тюремного заключения, последнему – 20 лет.
Приговоры были приведены в исполнение незамедлительно. Спустя 20 лет – 9 августа 1957 г. военная коллегия Верховного суда СССР вынесла свое определение по делу работников «Дальтрансугля»: приговор 1938 г. отменить и дела не всех осужденных производством прекратить за отсутствием в их действиях состава преступления. В определении указывалось, что проведенное дополнительной проверкой установлено, что дело об антисоветской деятельности в системе комбината «Дальтрансуголь» было сфальсифицировано бывшими работниками НКВД ДВК и проходящие по делу лица осуждены необоснованно. Все осужденные были реабилитированы, их честное имя восстановлена, восстановлена справедливость, за которую заплачено жизнью.
Это было время, когда незаконно и жестоко были репрессированы многие честные руководители и квалифицированные рабочие угольных предприятий Сучана. Губительная репрессированная политика ВКП(б) и государства принесла серьезный ущерб и народному хозяйству. Отрицательные последствия этой политики прежде отразились и на добыче сучанских углей, в годы репрессий она резко стала снижаться до уровня 1934 – 35 гг.

Алексей Маклюков