История Сучанского рудника, Материал по истории нашего города Рейтинг Опции

[Aleksey V. Makly...]

Недавно в личном фонде геолога М.А. Павлова (сына первого управляющего Сучанским рудником А.М. Павлова) я обнаружил несколько весяма интересных дореволюционных фотографий шахтерского поселка, шахтеров, шахты № 1 и Сучанской долины. Для нашего музея, где дореволюционный период истории города представлен достаточно скудно, этих фотографий явно не хватает. Если кто-то инстересуется дореволюционной историей Сучана или владеет какой нибудь интересной информацией, прошу откликнуться.

[Rus]

Автобиография.

...Как отличник, я мог выбрать любое, из имевшихся в наличии мест трудового распределения. Остальные распределялись без выбора, но желание по мере возможности учитывалось. Сперва я решил остаться в Кузбассе, но потом мне отчего-то захотелось экзотики и я решил поехать на Дальний Восток, в Сучан, километрах в 50 от Владивостока и километрах в 30 от Находки. Сашка Колпаков, мой однокашник, который там служил до института в армии, с большим удовольствием со мной обменялся, так как его насильно посылали туда. Хоть он и был Колпаков, но колпаком оказался именно я, а не он. Но понял это я гораздо позднее.
Ехали мы туда поездом, 5 дней, компанией, все из одной группы, всего четырнадцать, весело. Через год там осталось шесть, через три года один - любитель тайги, охоты и рыбалки. Остальные вернулись в Кузбасс...

* * * * *

Сучан, ныне Партизанск - город длиной километров в 20. Иногда он прекращается совсем на километр - полтора, иногда расширяется с одной улицы до нескольких. Нигде ширина его не превышает полукилометра. Короче - это штрих-пунктирный город вдоль невысокого хребта, состоящий из шахт-поселочков. Вдоль всего города дорога, одна. Иногда от нее отрастают коротенькие боковые улочки домов на десять-пятнадцать, иногда и того меньше. Иногда эта дорога превращается просто в улицу, без боковых отростков. Иногда дорога становится просто дорогой, без домов. Автобусных маршрутов несколько, но все они начинаются у железнодорожного вокзала, там где самая широкая часть города и расположены самые главные здания города от треста до милиции, и проходят по указанной дороге-улице. Разница в том, что автобусы на каждом из маршрутов, одни раньше, другие позже - разворачиваются и следуют обратно в отправную точку. Центр города расположен на одном из концов длинной дороги. Город старый, основан то ли японцами, то ли корейцами, то ли китайцами. Отчего его и переименовали из Сучана (Су-чан) в Партизанск после конфликта с китайцами на острове Даманский, пусть знают, что наш город. Сначала город был круглый как все города, но маленький, там где самая широкая его часть и первая шахта. Потом рядом открыли уголь еще, построили дорогу, шахту, поселочек и стали копать. Поехали дальше - опять уголь, продолжили дорогу, построили шахту, поселочек, опять начали копать. И так лет сто. В мое время город стал длинным как кишка в двадцать километров, а противоположный относительно центра поселочек стал называться по-военному Авангард и самая новая шахта при нем. В городе был трест, которому подчинялись все шахты на кишке и тепловая электростанция, которая сжигала весь уголь, добываемый трестом, а энергию потребляли опять же шахты, немного порт Находка, многочисленные воинские части по всей округе и лампочки Ильича у бывших партизан.

Потомки бывших партизан воротили всем в городе. Один брат - главный партийный босс в городе, второй -директор самой крупной шахты, младший -командир ОРСа (отдел рабочего снабжения), по практической для жизни значимости равный управляющему трестом, а может даже выше. Эти трое делили все: от импортных штиблет до должностей выше горного мастера. Нас быстро распределили по кишке, на каждую шахту по двое-трое. Всех назначили горными мастерами, но мне сразу стало немного обидно. Двое из наших были моими ровесниками, поступили в институт после армии, остальные - со школьной скамьи. Им положено было немного присмотреться к шахте, но я то еще до института работал заместителем начальника участка. Выходило, что закончив с отличием институт, я не повысил своей статус, а снизил. Однако спорить и требовать я не стал, стыдно. Думаю, увидят, заметят, продвинут. Лет то мне было уже 27, не юноша уже. Их брат-партизан Гайдар тут где-то рядом в свои шестнадцать полком командовал.
Пока жду повышения по службе расскажу о жизни и нравах в Приморье. О гегемонии потомков партизан я уже сказал немного. Добавлю, что совершенно никчемные люди занимают почти все хлебные должности. Есть и умные люди, не потомки партизан, но добившиеся своим трудом и знанием своей должности, но главное в этом краю не знания и труд, а послушание и преданность партизанам. Будь семи пядей во лбу, гонора партизаны не потерпят. Только послушание и преданность во-первых, а труд и знания - это во-вторых. Вот начальник нашего участка по фамилии Середа - прекрасный специалист и трудяга до изнеможения. Помню, был у него флюс, всю щеку разнесло. Он забинтовал все лицо теплым компрессом и прибежал в шахту ночью, когда что-то случилось неожиданное и не очень опасное. Познакомился с другим горным мастером, инженером, три года уже проработавшим здесь и собиравшимся уезжать. Ему прямо предложили, а он был красавец, взять в жены корову, дочку одного из местных боссов, нет не бандитских боссов, их тогда не было, а коммунистических. Отказался, женился на другой и вот теперь собираются уезжать. Инженерно-технические работники среднего звена и более высокое начальство жили своей жизнью: свадьбы, крестины, именины, рыбалка, охота - вот весь их интерес. Технологии добычи угля прошлого века, никакого движения, промозглость, болото и сырость все. Сплошное прикрывательство и укрывательство всего. Горгостехнадзор куплен или запуган компроматом. Когда сегодня, в 2000 году читаю про Наздратенко - так ясно представляю себе, что там происходит и сегодня. Скоро Дальний восток мы потеряем окончательно и будет там править криминальная олигархия.

Надо сказать, что простой люд нашел себе жизненную нишу. На самых тяжелых работах, в забое пашут дураки и трудяги, которые и в зоне пашут изо всех своих последних зековских сил. Один из них хохол, худой, невысокий думает заработать при социализме честным трудом на хорошую жизнь. Практически без выходных, на самых тяжелых работах -проходка восстающих выработок вертикально вверх на отбойном молотке - вот его работа. Все видели как долбят асфальт отбойными молотками, работа нелегкая? Но при этой работе вес молотка помогает работе. Молоток надо приподнять на долю секунды и опять отпустить на землю. Он сам все делает. А теперь представьте, что асфальт у вас над головой, а не под ногами. Представили? Представьте теперь, что вы всю смену держите молоток этот над головой, да еще давите на его, преодолевая его собственный вес, его вибрацию и создавая дополнительное давление на потолок. И все отбитые кусочки, до единого, летят вам на голову, в глаза, в уши, в открытый от напряжения и нехватки кислорода рот. Дом свой он держал в идеальном порядке, как немец. Машина его, военных времен "виллис", ходила как часы. Когда он спал, не знаю. До революции он был бы кулаком и деревенская пьянь и рвань занимала бы у него деньги в рост на пропой. Он бы давал, все-таки прибыль, а потом бы его раскулачили и отправили в Сибирь. Мне его и жалко было до слез и немного злился я на него за жадность. Бог ему судья. О ведь не воровал, как его начальники, которые даже труд его не удосужились облегчить, хотя уже было время, когда это можно было сделать по инженерному.
Кстати о "виллисах". С окончания войны прошло уже около двадцати лет, но по дорогам Приморья больше ездило американских легковушек, чем советских "волг" и "москвичей", АвтоВАЗ еще не построили. Все эти машины прошли какой-то отрезок войны, потом Сталин чем-то обидел американцев и они потребовали вернуть автомобили, с которых советские автомобилестроители сняли полный комплект чертежей. Сталину крыть было нечем и автомобили: виллисы, студебеккеры, шевроле поехали во Владивосток. Американцы пригнали суда с установленными на них мощными прессами и начали прессовать на металлолом свой бывший подарок Сталину, чтобы показать ему: автомобили нам ни к чему, но надо вести себя прилично. Это все Приморье видело, остальная страна ничего не знала. Но как у русских водится, каким-то непонятным образом оказалось так, что значительная часть приморцев стала ездить на американских машинах и ездила еще 20 лет после их "депортации".

О природе Приморья надо сказать особо. Когда мы на поезде ехали от Хабаровска к югу, первоначально была знакомая мне с детства Сибирь. Подъехали к Уссурийску, миновали его и вдруг совершенно внезапно, как в кино, природа изменилась и стала совершенно другой, южной, буйной и очень обильной, напоминающей джунгли. Мы возрадовались: как красиво, зеленая стена окружала железнодорожное полотно, появились невиданные растения, лианы, пробковое дерево - амурский бархат. Кора амурского бархата очень толстая, настоящая пробка, какую я раньше видел только в бутылках, а древесина - очень дорогая, идет на самую лучшую мебель с фантастически красивой текстурой. Эти деревья растут не рощами, а поодиночке, рубить их запрещено - занесены в Красную книгу, но браконьерничают, рубят.

Я уже говорил, что Сучан - это длинная кишка протянувшаяся вдоль реки Сучан, а вокруг - тайга. Так вот, я вылазил в окно своей квартиры на первом этаже (лень было обходить свой дом) и сразу же за окном начиналась тайга. Отойдешь метров пятьдесят, начинаются грибы. Пройдешь с километр по кругу перед своим домом, возвращаешься к своему окну с ведром, полным грибов. Отойдешь от дома километра два-три, нападешь на дикий виноград - рви сколько донесешь. Вкус этого винограда довольно приятный, терпкий и кисловатый, но вино местные мастеровые делают из него отличное, надо только добавлять сахар для крепости. Кедры - гигантские, а шишки раз в пять больше, чем у сибирского кедра. Орехи тоже очень крупные, раза в три-четыре крупнее сибирских, но раскусить их зубами почти невозможно, крепкие, и вкусом уступают сибирским. Местные умельцы запасают их мешками и гонят кедровое масло, очень вкусное и полезное.
Рыбалка отличная. Можно идти на форель, которая в изобилии водится в многочисленных таежных речушках, ручьях и ключах, а можно идти на реку за красной рыбой, но это - в нерест. Сам видел кучи красной рыбы, гниющей в прибрежных кустах с выдавленной икрой и отрезанными тёшами - отходы браконьерского промысла. До широкого применения взрывчатки на шахтах "рыбачили" следующим образом. В одну из двух лодок загружали мешок хлорки (хлорной извести) и пока лодка плыла от одного берега к другому этот мешок опорожнялся в реку. Другая лодка курсировала в это время метрах в пятистах ниже по течению и вылавливала плывущую вверх брюхом отравленную хлором рыбу. Нагрузили лодку вровень с бортами - "рыбалка" заканчивалась. Когда на шахтах стало много аммонита и электродетонаторов - рыбалка еще упростилась. Кидали в реку патроны и взрывали - ниже по течению собирали "улов". Кругом ни души. На такие рыбалки шахтеры любили ходить после ночной смены всем звеном, человек пять-шесть. Берешь с собой две бутылки водки, буханки две хлеба, полкило масла, грамм четыреста аммонита, два-три электродетонатора и батарейку, а также ножик. Больше ничего не надо. Наглушили рыбы, выдавили икру, посолили ее в эмалированной чашке - через 15-20 минут - готова, можно закусывать, нажарили рыбы на вертеле, наварили ухи, наелись деликатесов, легли спать на природе. Проснулись, пошли домой, выложили добычу, пора собираться опять на ночную смену.

На самых тяжелых и "денежных" работах, как правило, трудятся жители коммунальных домов, которые живут от получки до получки. Частные домовладельцы на шахтах работают ради будущей пенсии и чтобы не считаться тунеядцами, как правило, на низкооплачиваемых работах - газомерщиками, раздатчиками взрывчатки, в газо-пыле-вентиляционной службе, на которых можно как следует выспаться, дома много работы. Одни охотничают, другие собирают в тайге или разводят на огороде жень-шень, третьи шишкарят или делают все это одновременно. Шишкарят не как в Сибири, лазая по кедрам, а с помощью бензопилы "Дружба", валят двухсотлетние кедры ради годового урожая шишек с них. Таких все знают и не любят, но не выдают, считается неэтичным. Есть там группа частных домов, называемая Луковый поселок. Дома большие, добротные, огороды беспредельные, отвоеванные у тайги, соток по сорок, сплошь засаженные луком. Осенью, перед концом навигации в Магадан, когда отпускники-северяне пачками стекаются в Находку, цена на лук резко возрастает. Годовой урожай лука с одного двора - новая "Волга", а то и две. Зачем упираться в шахте. Цынга не тетка, а у госторговли лук почему-то полностью сгнивает в пути. Никак не могут довести, даже самолетом. Картошку сушеную возят, не сгнивает, а лук-то ведь не высушишь.
Вокруг военные дивизии разбросаны по тайге, танковые, мотострелковые, воздушные. Офицеры все сплошь бизнесмены. Кто продает солдатские простыни, кто бушлаты, кто кабель и провода, а кто и нитротолуол, взрыватели. Другие разводят свиней, добывают рыбу и икру. Солдатская рабсила всегда под рукой, немереная, безотказная. Какие к черту тут учения? Есть конечно и трудяги-дураки, но мало. Сейчас поди еще лучше стало жить, так что Наздратенко может не беспокоиться.

Так и живет Приморье вдали от России, никому ничего не надо менять, все, как говорится, "устаканилось". Но мне там очень не понравилось, я был честным. Попытался несколько раз выйти на руководство шахты с техническими рационализаторскими и инженерными предложениями, но кому это нужно добывать угля больше и дешевле? Ведь все идет по плану. Продвигать меня по службе тоже никто не собирался. Прошло почти два года, в отпуске я не был и никто меня не "прогонял" в отпуск. Там в отпуск ходят после долгих слезных просьб, хотя и положено. Я стал просить расчет, но мне напомнили, что положено после института отработать не менее трех лет. Не смирился, нашел выход. В Сучане был опорный пункт Восточного института по безопасности труда в угольной промышленности (сокращенно ВостНИИ). Я обратился туда как бы на работу, сказал что отличник, меня с большим удовольствием принимали и сами договорились с трестом о моем переводе с шахты. На шахте дали расчет и отпускные, я погрузил вещи в контейнер, сам сел во Владивостоке на самолет и был таков. Прощай Приморье. Ищи ВостНИИ ветра в поле. Через 10 часов уже был в Новосибирске, а там и до родного Кузбасса недалеко...
Синюков Борис Прокопьевич
zhurnal.lib.ru