Первые колонисты в Сучане, история заселения сучанской долины Рейтинг Опции

[Rus]

"За полосой заливныхъ луговъ открывается почти
сплошная площадь великолепныхъ пашенъ... весь современный намъ
растительный пейзажъ основанъ на процессе уничтоженiя, я бы даже
сказалъ вытравливанiя леса... "

Современный вид долины Сучана. 100 лет назад здесь было тоже самое

Деревни сучанской волости

Переселение в Приморскую область началось с момента её присоединения к России в 1858 году. Считая, что для закрепления присоединенной территории недостаточно опираться на силу одних штыков, а требуется создание жизни в самом широком смысле этого слова, царское правительство с самого начала стало принимать меры к привлечению в край русских людей.

Первыми поселенцами стали ссыльные и бессрочные отпускные нижние чины (1858-1865). Но их было мало. В 1860 году доставлена за казенный счёт и расселена по Амуру вблизи Хабаровска 251 семья.

В последующие годы движение переселенцев продолжалось незначительными темпами. Одной из правительственных мер по скорейшему заселению края была организация перевозки морем, что сокращало путь с 2-3 лет до 50 дней. По всеобщей переписи 1897 года население Уссурийского края составляло 171 780 душ. В 1902 году в Уссурийском крае числилось уже 258 553 душ. Из них треть - жители городов.

Больше всего в крае было русских - 185 тысяч, около 30 тысяч корейцев и 30 тысяч китайцев, японцев - 3400, местных и инородцев - 8,5 тысяч. С 1902 года прекращена перевозка мо­рем, так как появилась железная дорога.

Сначала переселенцев перевозили бесплатно, снабжали от казны пособием на продовольствие на 1,5 года, инвентарём и денежным пособием в размере 100 рублей на семью. В следующие годы наплыв желающих переселиться быстро увеличился, и с 1886 года переселение казеннокоштных переселенцев было прекращено.

Стремясь завлечь на переселение побольше безземельных и малоземельных крестьян, правительство Столыпина с 1906 года стало усиленно рекламировать жизнь на новых землях. В школах, в сельских и волостных правлениях вывешивали плакаты, среди крестьян распространялись брошюры, расхваливавшие просторы и богатства Сибири и Дальнего Востока. К пропаганде были привлечены учителя, священники, становые и пр. Вследствие этого переселение из губерний Европейской части России с 1906 года резко усиливается. Из общего числа переселенцев около 70% направлялось в Сибирь и на Дальний Восток. В 1909 году, например, на окраины выехало более 600 тысяч человек.

Законом от 6 июня 1904 года и дополняющими его Высочайшими повелениями Государя Императора от 10 марта и 29 ноября 1906 года всем крестьянам и мещанам-землепашцам предоставлено право без особого разрешения начальства или общественного схода свободно переселяться на отведённые для этого в губерниях и областях Азиатской России казённые земли. Но помощь правительства оказывалась только "законным" переселенцам, то есть тем, кто ехал с разрешения местных органов власти и зачислил за собою (сам или через доверенного своего ходока) участок земли. Эти переселенцы имели право на льготный проезд в переселенческих поездах (четвёртая часть стоимости билета в вагоне 3-го класса).

Правительство обещало хорошие условия в пути. Переселенцам законом (от 6 июня 1904 г .), который начал действовать с 1906 года, предусматривалась организация бесплатного лечения больных на 29 железнодорожных станциях от Киева до Владивостока. Обещалось выдавать бесплатно питание: молоко и белый хлеб детям до 4 лет, горячую пищу без хлеба детям от 5 до 10 лет; организовать на 32 наиболее крупных железнодорожных станциях продажу горячей пищи: по четыре копейки за порцию борща с мясом и по две - за порцию без мяса. Но в циркуляре по разъяснению условий передвижения говорилось: "Передвижение переселенцев, имеющих удостоверения на льготный проезд, осуществляется в вагонах четвертого класса, а в случае их отсутствия - в специально приспособленных для этого товарных вагонах-теплушках". Предусматривалась перевозка багажа переселенцев по льготному тарифу, но не более 8 пудов на каждого члена семьи.

Кроме того, всем лицам, получившим свидетельства, полагались льготы:
- Недоимки слагаются со счетов после окончательного водворения.
- Освобождаются от всяких казённых платежей и земских денежных сборов в течение 5 лет, а в последующий затем пятилетний срок облагаются в половинном размере. Мирские же сборы должны уплачиваться со дня водворения.
- Воинская повинность откладывается на 3 года.
- Ссуда на домообзаводство беспроцентная (не более 200 рублей на семью).
- Если нет леса, безвозмездно выдаются 280 брёвен, 50 жердей.
- Выдаётся без уплаты выкупной стоимости в постоянное пользование не свыше 15 десятин на наличную душу мужского пола в семье.

Далеко не все условия переселения, обещанные правительством, выполнялись. Так, питание на станциях было некачественным, не предусматривалась помощь в случаях долгих задержек или болезней и смерти в пути. Но это не останавливало поток переселенцев. Хотя наблюдалось и обратное движение, объяснявшееся разными причинами:
- недостаток средств;
- не понравился участок и условия жизни на Дальнем Востоке;
- смерть главы семьи;
- потеря большинства детей, семейные разлады;
- болезни и прочее.

До прихода русских Уссурийский край населяли охотничьи племена: тунгузы, гольды, орочи, тазы и другие. С ними вели торговлю китайские купцы, выменивая пушной товар на необходимые предметы и принадлежности охоты. С заселением территории и истреблением лесов, инородцев становилось меньше, часть их вымирала, а часть уходила всё дальше от русских на север.

По побережью моря и речек жители китайских посёлков добывали морскую капусту, золото и серебро; занимались охотой, торговлей с инородцами, отчасти земледелием и огородничеством.

Н.М. Пржевальский, путешественник и исследователь, побывавший в Уссурийском крае в 1867-1869 гг., сделал путевые заметки: "Давнишние обитатели Сучанской долины китайцы говорят, что это самый лучший и плодородный край из всего наше­ го побережья Японского моря". Н.Пржевальский замечает: "Из всех прибрежных долин Зауссурийского края самая замечательная по своему плодородию и красоте есть, бесспорно, долина р. Сучана, которая вытекает из главного хребта Сихотэ-Алиня и... впадает в залив Америка. ...Почва Сучанской долины чрезвычайно плодородна и состоит из чернозёма в смеси с суглинком. Такой слой достигает средним числом до трёх футов толщины (до 1 м ), а в некоторых местах вдвое более".

Не удивительно, что Сучанская долина привлекала немалое внимание переселенцев. Начиная с 1864 года в Сучанской волости Ольгинского уезда Приморской области, появились новые поселения, основанные жителями западных областей Российской империи:

с. Владимиро-Александровское (1864)

д. Николаевка (1868)

с. Новицкое (1884)

с. Перетино (1884)

д. Унаши (1884)

с. Екатериновка (1886)

с. Новолитовское (1889)

д. Хмыловка (1891)

с. Душкино (1895)

с. Домашлино (1900)

с. Киев (1900)

с. Звёздочка (1902)

с. Краков (1902)

д. Американка (1906)

д. Несвоевка (1907)

д. Васильевка (1907)

д. Михайловка (1907)

д. Кирилловка (1907)

д. Лагонешты (1907)

д. Волчанцы (1907)

с. Поворотное (1907)

с. Рюрик (1907)

д. Тигровая (1908)

д. Новая Сила (1908)

д. Наречное (1902)

пос. Находка

корейский посёлок Дон Ходон

Русский хутор

хутор братьев Макарчуков и др.

Переселяясь на Дальний Восток, люди мало знали об особенностях края, его климате, природе, способах хозяйствования на земле. Вот что говорится в издании переселенческого комитета Амурского района за 1906 г . об Уссурийском крае: "Лето в Уссурийском крае чрезвычайно сыро, а зима очень суха. Весна не­дружная. Лето начинается с июня. С половины июля идут затяжные дожди, реки тогда выходят из берегов и затопляют долины, что в иные годы причиняет немалые бедствия. Значительные наводнения случаются редко (примерно раз в 15 лет), но малые - ежегодно.

С сентября начинается сухая, ясная, сравнительно тёплая осень до ноября. Восточная береговая полоса Уссурийского края между хребтами Сихотэ-Алинь и морем по климату несколько отличается от остальных частей края. От близости моря здесь часто бывают туманы, от которых хлеба сильно страдают. Наиболее хлебородные земли лежат по долинам рек".

Тем, кто хотел обосноваться в Приморье надолго, приходилось учитывать и особенности земледелия на новых территориях, ведь корейцы и китайцы успешно вели хозяйство на здешних землях.

© источник Находка.info
Ботанический сад ДВО РАН

[Rus]

ЗА СИБИРЬЮ, ГДЕ СОЛНЦЕ ВСХОДИТ, ИЛИ ПОЧЕМУ НЕ СОСТОЯЛАСЬ В ЗЕЛЕНОМ КЛИНЕ ВТОРАЯ УКРАИНА




Название Зеленый Клин появилось в конце XIX в. благодаря массовой эмиграции украинцев на юг дальневосточного региона Российской империи и вытеснило другое украинское название этого региона - Закитайщина. Первоначально под Зеленым Клином подразумевалась территория Приамурья и Уссурийского края, ставшая основным объектом украинской колонизации на Дальнем Востоке во второй половине XIX - начале XX вв. Однако, когда на повестке политической жизни стал вопрос о необходимости создания Украинского государства на Тихом океане, Зеленый Клин получил более широкую интерпретацию - это территория от Байкала до Берингового пролива. Фактически все эти земли в годы Гражданской войны были охвачены общей борьбой украинцев за создание единого и независимого государства. В эти годы наряду с Зеленым Клином стали использоваться другие названия этой же территории - Зеленая Украина и Новая Украина.

Царская Россия
Накануне 1917 г. на территории Зеленого Клина проживало около полутора миллионов человек, из которых почти миллион были украинцами. Следующим по размеру этносом шли казаки - забайкальские, амурские и уссурийские . Среди них было также немало украиноязычного населения. Особенно их много было среди уссурийских казаков , значительная часть которых пополнилась в начале XX в. кубанскими казаками . Последние, как известно, были потомками украинских казаков и сумели сохранить на Кубани украинскую культуру. В Зеленый Клин активно переселялись и выходцы других славянских народов -белорусы, русские и поляки. Но при всем этом украинцы в Зеленом Клине, как и в родной Украине, были доминирующей по численности нацией.
Один из корреспондентов, Иллич-Свитыч так описывал, например, г. Уссурийск в 1905 г.: «Это большое малорусское село. Главная и самая старая улица - Никольская. Вдоль всей улицы, по обеим сторонам, вытянулись белые мазанки, местами и теперь еще крытые соломой. В конце города, при слиянии Раковки с Супутинкой, как часто и на коренной Украине, устроен «ставок», подле которого живописно приютился «млынок», так что получалась бы вполне та картина, в которой «старый дид» в одной песне смущает «молоду дивчину» - «и ставок, и млынок, и вишневенький садок», если бы этот последний был налицо. Среди русского населения, не считая казаков , малороссы настолько преобладают, что сельских жителей городской, так называемый интеллигентный, называет не иначе, как «хохлами». И действительно, среди полтавцев, черниговцев, киевских, волынских и других украинцев переселенцы из великорусских губерний совершенно теряются, являясь как бы вкраплением в основной малорусский элемент. Базар в торговый день, например, в Никольске- Уссурийском весьма напоминает какое-нибудь местечко в Украине; та же масса круторогих волов, лениво пережевывающих жвачку подле возов, наполненных мешками муки, крупы, сала, свиных туш и т.п.; та же украинская одежда на людях. Повсюду слышится веселый, бойкий, оживленный малорусский говор, и в жаркий летний день можно подумать, что находишься где-нибудь в Миргороде, Решетиловке или Сорочинцах времен Гоголя».

Но несмотря на то, что процент русских в Зеленом Клине в начале XX в. был незначительным (не больше 5% против 70% украинцев), украинскому языку и украинской культуре приходилось с трудом добиваться права на свое существование, особенно в городах. Это было связано с тем, что фактически все важные посты в государственном аппарате и в учебных заведениях Зеленого Клина занимали русские, которые не хотели признавать в украинцах отдельный народ, обладающий высокой и древней культурой. Поэтому в городах чаще всего преобладал русский язык. Даже среди украинцев, которые приезжали в города, как и сегодня, немало было таких, которые стеснялись говорить на своем родном языке, тем более, если они социально несколько поднимались над своими соотечественниками. Русская элита утверждала, что украинский язык - это своего рода «сельское наречие» русского языка, но не больше. Нередко многие украинцы, чтобы придать псевдосолидность своим фамилиям переделывали их на русский манер, добавляя к окончанию своих фамилий «-ов» или «-ев».
Тот же В. Иллич-Свитыч не обошел вниманием и этой проблемы: «Среди старых торговых фирм стали появляться и новые, несомненно, украинского происхождения. Но подобно деревенскому парню, взятому в «москали» и потому считающему себя почему-то выше серой деревенщины и стыдящемуся, по глупости, своего родного языка, основатели недолговечных фирм спешат скрыть свое происхождение, отречься от своей национальности, если не переменить, то хоть исказить свои фамилии, в результате чего на магазинных вывесках, Павлюк, например, преобразовывается в Павлюкова, Рябошапка или Рябоконь - в Рябошапкова или Рябоконева и т.п. Глядя на эти смешные претенциозные метаморфозы Гриця Павлюка и Остапа Рябоконя в Григория и Естафия Павлюковых и Рябоконевых, крупными буквами на вывесках оповещавших некоторым образом urbi et orbi о своем маленьком ренегатстве, становится больно за своих соотечественников на этой Дальневосточной Украине».
Когда же вспыхнула революция в России, для украинцев Дальнего Востока наконец появилась возможность политически защитить свои национальные права. Весной 1917 г. многие украинские организации Зеленого Клина (к этому времени их насчитывалось уже несколько десятков) выступили с инициативой провести общий Дальневосточный съезд украинцев, который должен был, по замыслу организаторов, объединить украинцев в единую политическую структуру с общей программой действий.

Первый Всеукраинский съезд Дальнего Востока
Первый Всеукраинский съезд Дальнего Востока состоялся 11 (24) июня 1917 г. в городе Никольске- Уссурийском (ныне Уссурийск). В первый же день его участники столкнулись со всеобщей враждебностью русских политиков, несмотря на политические разногласия последних между собой. Так, командование русской армии запретило посещать его заседания военнопленным украинцам-галичанам, воевавшим в австрийской армии в первую мировую войну. Большевики пошли еще дальше. Владивостокский Совет рабочих и солдатских депутатов постановил вообще разогнать съезд, так как он вносит раскол в так называемое «революционное движение». Однако солдаты, которые в большей части своей были украинцами, отказались подчиниться большевистской резолюции, и съезд, как и предполагалось, прошел спокойно в течение четырех дней.
На съезде было сформировано несколько комиссий, которые разработали первоочередную тактику действия для украинских организаций Зеленого Клина. На первом месте стояла задача - расширить пропагандистскую работу среди украинцев, и прежде всего среди селян и солдат. Для этого признавалось необходимым открытие по всему Зеленому Клину кружков товарищества «Просвита», украинских библиотек и школ, приступить к печатанию массовых украинских газет и к проведению специальных лекций по украинским проблемам с тем, чтобы «поднять национальное самосознание украинцев и развеять гипноз прошлого, когда русская власть активно проводила русификацию и боролась с украинским национальным движением».
Также было принято решение требовать от Временного правительства предоставления государственной национальной автономии Украине и Зеленому Клину в составе России и создание в русском правительстве специального министерства по украинским делам. Этого же требовала Центральная Рада в Киеве, но только для Украины.


Национальный флаг Зелёного Клина.</b>
В основе дизайна использовался флаг чешских легионеров.
Зеленый цвет — тайга, синий — небо и море, желтый — хлебное поле.

Однако участники съезда не очень полагались на добрую волю властей, поэтому было принято решение приступить к формированию государственных органов в Зеленом Клине и к созданию своих национальных вооруженных сил. Высшим представительным органом Зеленого Клина должна была стать Дальневосточная краевая Рада, которая и была сформирована на съезде. На местах представительная власть находилась у окружных Рад (всего их было создано десять, в том числе в Забайкалье и Маньчжурии). Исполнительная власть передавалась Краевому секретариату, статут деятельности которого предстояло принять на следующем съезде. Тогда же предполагалось его и сформировать.
Историческое значение первого Всеукраинского съезда Дальнего Востока для Зеленого Клина было велико. Фактически с этого момента начинается организованная борьба дальневосточников за свою национальную государственность. Сразу после съезда украинское национальное движение резко активизировалось. Стали наконец открываться украинские школы, несмотря на нехватку во многих местах учительских кадров. Во многих дальневосточных городах стали издаваться украинские газеты. Самыми известными были «Щире слово», «Украинец в Зеленом Клине» во Владивостоке, «Ранок» в Хабаровске, «Амурский украинец» в Благовещенске и «Засив» в Харбине.

В это же время начинается формирование первых украинских вооруженных отрядов для самообороны. Украинцы с оружием в руках покидали русские части и, нашивая на рукава желто-синие повязки, шли в местные украинские органы власти. Верховным командиром этих отрядов Дальневосточная Рада назначила в 1918 г. полковника Слищенко. Однако процесс создания Украинской армии проходил очень тяжело и первые украинские формирования были малочисленны - в войсках на Дальнем Востоке власть русского командования в сравнении с германским фронтом была еще значительна, и у русских была возможность наказывать украинцев за «дезертирство». Наиболее активно процесс создания украинских войск шел в Маньчжурии, где местная власть на КВЖД и над войсками находилась у генерала Хорвата, симпатизировавшего украинскому национальному движению и всячески ему помогавшего. В значительной степени на это повлияло то, что начиная еще с прадеда, выходца из Сербии, все предки Хорвата жили в Украине и были женаты на украинках и поэтому для него украинское возрождение было лично очень близко.
После большевистского переворота в России начались беспорядки на КВЖД. Тогда, с согласия Хорвата, под контролем Харбинской окружной Рады поручик Твардовский сформировал два отдельных украинских батальона (около тысячи человек), которые взяли под свой контроль Харбин и КВЖД. Позже в конце декабря 1917 г., когда власть в Маньчжурии полностью перешла к Китаю, эти батальоны были отправлены в Украину. Твардовский же вернулся обратно из Киева, назначенный Симоном Петлюрой генеральным консулом Украинской Народной Республики на Дальнем Востоке и в Маньчжурии. Он внес немалый вклад в налаживание связей между двумя Украинами. Однако в этот период Киев мог реально помочь своим соотечественникам в Зеленом Клине лишь учебниками и литературой на украинском языке. Но все же это было не менее важным фактом для молодого украинского движения на Дальнем Востоке, чем политическая и военная помощь. Это было признание официальным Киевом существования проблемы Зеленого Клина, желанием помочь в ее решении, несмотря на то, что сама Украина находилась на краю гибели.

Начало борьбы за государственную независимость Приамурья
Первоначально лидеры украинского движения в Зеленом Клине в своей борьбе ошибочно делали ставку в основном на Украину. Считалось, что если Украина станет независимым государством, то и Зеленый Клин автоматически отделится от Москвы. Это нашло отражение и в решениях Второго Всеукраинского съезда Дальнего Востока, который состоялся в Хабаровске в январе 1918 г. На нем было принято обращение к украинскому правительству, чтобы оно в своей политике требовало от русских властей признания Зеленого Клина частью Украинского государства, так как здесь украинцы составляют национальное большинство. Среди населения Зеленого Клина был брошен клич «Все на защиту Украины». Сказалось и отсутствие самостоятельной национальной идеологии у украинского движения на Дальнем Востоке, которое бы учитывало местные особенности Зеленого Клина, в частности его огромную удаленность от Украины и необходимость самостоятельной борьбы за независимость. Вскоре выяснилось, что подавляющая часть населения Дальнего Востока не намерена покидать свою новую родину и посылать своих детей на защиту далекой Украины. Поэтому уже на третьем съезде, состоявшемся в апреле 1918 г., было принято решение бороться за создание независимого Украинского государства на Тихом океане и формирование Украинской армии Зеленого Клина. Возглавить этот процесс должен был Краевой секретариат во главе с Юрием Мовой-Глушко, назначенным на эту должность Дальневосточной Радой еще в январе 1918 г.
Краевой секретариат Зеленого Клина поручил формирование Украинской армии генералу Хрещатицкому, который уже летом 1918 г. на железнодорожной станции Эхо приступил к созданию украинских дивизий. Однако адмирал Колчак, несмотря на свои заявления, что он не против создания Украинской армии, узнав, что Хрещатицкому уже удалось сформировать одну дивизию, потребовал прекратить и отправил эту дивизию на большевистский фронт воевать за единую и великую Россию. Позже соратник Колчака профессор Гинс признался, что для России «сибирский сепаратизм не так страшен, как украинское движение», и с негодованием писал о том, что глава союзных войск на Дальнем Востоке и в Сибири генерал Жанен находил необходимым существование украинских войск.

По той же причине не смогла осуществиться и идея украинцев из Галичины и Буковины, которые попали в русский плен вместе с чехами во времена первой мировой войны. Галичане в Сибири намеревались сформировать отдельную украинскую армию, наподобие сичевых стрельцов, и затем отправиться на восток для защиты национальных интересов населения Зеленого Клина. Колчак полностью игнорировал настроения местных жителей: «Представители населения на своих съездах, - писало «Щире слово», печатный орган Дальневосточной Рады, - уже не раз заявляли, что они не дадут своих детей для службы в чужих армиях, и когда возникнет необходимость иметь свою армию, то на Дальнем Востоке должна быть армия украинская».
Поэтому нежелание колчаковского правительства признать за украинцами Дальнего Востока право на самоопределение, постоянные экспроприации для белой гвардии среди селян продовольствия и мобилизация в колчаковскую армию мужского населения настроили население Зеленого Клина враждебно к белогвардейцам, поставив их тем самым в один ряд с антиколчаковским движением в Сибири и с забайкальскими казаками . Последние во главе со своим атаманом Семеновым также стремились создать отдельное казачье государство в Забайкалье. В результате в июне 1919 г. Юрий Мова и члены Краевого секретариата Зеленого Клина пришли к выводу, что раз русские власти не позволяют легально создать украинскую армию для защиты мирного населения от всеобщей анархии и когда селяне сами берутся за оружие, необходимо приступить к организации Украинской армии на местах в селах. На тайном совещании была объявлена война омскому правительству Колчака, было решено провести соответствующую агитацию среди населения и солдат. Это дало важный толчок к формированию партизанских повстанческих отрядов в Зеленом Клине, фактически ограничивших территорию подвластную русским властям городами и железной дорогой. Когда это стало известно русской контрразведке, по приказу генерала Розанова, губернатора Приморья, часть украинских лидеров была арестована, а Юрий Мова-Глушко был приговорен к смертной казни, замененной затем тюремным заключением.


Зелёная Украина.
Карта составлена в 30-х гг. XX века в Украинской национальной колонии Маньчжурии.

В значительной степени на аресты политических противников колчаковского режима повлияла и попытка дальневосточных эсеровских организаций, в которых было немало украинцев, вместе с генералом чешских легионеров Гайдой поднять антиколчаковское восстание во второй половине 1919 г. Они ставили задачу захвата власти на всем Дальнем Востоке, арест видных деятелей колчаковского режима (Розанова, атаманов Семенова и Калмыкова и других) и затем создание демократического государства на Дальнем Востоке. Деятельность эсеров получала полную поддержку и среди союзников, в частности у американцев. Однако о восстании контрразведке стало известно еще в начале его подготовки и большинство офицеров, связанных с Гайдой, были арестованы. Лишь последнему и его близким соратникам удалось уехать в Европу. Поэтому напуганные белогвардейцы постарались обезопасить себя от подобных неожиданностей.
Лишь после свержения власти генерала Розанова во Владивостоке 31 января 1920 г. арестованные вновь обрели свободу.
С падением колчаковского режима в Сибири и на Дальнем Востоке 20 января 1920 г. глава Читинской окружной Рады Василь Козак от имени всех украинцев обратился к атаману Семенову, который еще Колчаком был назначен главнокомандующим всеми войсками на Дальнем Востоке, с просьбой предоставить украинцам полную власть на местах и помочь организовать Украинскую армию. 11 июля 1920 г. Семенов издал указ, в котором признавал за украинцами Зеленого Клина право на национальное самоопределение в рамках единого Дальневосточного государства украинцев, казаков и бурятов с предоставлением каждому народу национально-территориальной автономии. Украинцам передавалась вся полнота власти на местах. Это еще раз было подтверждено Семеновым указом от 31 октября 1920 г., в котором также говорилось о необходимости создания единого Дальневосточного селянско-казачьего национального комитета (правительства), которому принадлежала бы вся власть на Дальнем Востоке.

В октябре этого же года глава Краевого секретариата Юрий Мова провел несколько переговоров с атаманом уссурийских казаков Савицким и представителем атамана Калмыкова - полковником Савельевым о создании единого вооруженного фронта для борьбы с большевиками. После признания в октябре 1920 г. Дальневосточной Радой атамана Семенова главой Дальневосточного государства украинцы получили от него поддержку в создании Украинской армии - это 14 кг золота и 10 вагонов муки. В ноябре этого же года Дальневосточная Рада поручила генералу Вериго сформировать два украинских полка во Владивостоке, где находились высшие украинские органы власти Зеленого Клина. Уже в первые дни в Украинскую армию записалось 300 добровольцев. В течение двух месяцев удалось сформировать один полк, казармы которого находились на окраине г. Владивостока в Гнилом Углу (ныне - бухта Тихая). Нехватка оружия не позволяла быстро сформировать боеспособные украинские части, и поэтому зачастую приходилось отказывать желающим вступить в Украинскую армию.
Процесс создания национальной армии был прерван в январе 1921 г., когда большевистский Военный совет, напуганный ростом украинского национального движения, захватил склад с оружием и продовольствием Украинской армии. После чего большевики потребовали от Дальневосточной Рады роспуска ее вооруженных сил. Не имея фактически оружия, ни о каком серьезном сопротивлении большевикам не могло быть и речи. Генерал Вериго был вынужден подчиниться.
Нехватка средств и успешное наступление Красной Армии в 1922 г. под прикрытием тезиса о защите интересов Дальневосточной республики не позволили лидерам Дальневосточной Рады вновь попытаться восстановить Украинскую армию. Говоря о Дальневосточной республике, необходимо сказать, что ее создание было в значительной степени предопределено чаяниями населения Дальнего Востока иметь свое национальное государство. С идеей создания самостоятельного Дальневосточного государства выступали фактически все местные политические партии и организации, даже среди дальневосточных коммунистов лидировали те, кто выступал за сохранение своего независимого положения от Москвы, в том числе и в государственном вопросе. Поэтому московские большевики, чтобы выбить у своих врагов и оппонентов социальную базу и не позволить им настроить против себя дальневосточников, согласились на создание Дальневосточной республики под своим контролем, как это они делали в других национальных окраинах бывшей Российской империи. К тому же, согласно конституции ДВР, признавалось право украинцев на национальную автономию в составе республики, что было важно для жителей Дальнего Востока.
Однако после того, как 25 октября 1922 г. Красная Армия вошла во Владивосток, всем стало ясно, что в реальности все заявления большевиков были лицемерием. 15 ноября Народное собрание, состоявшее из большевиков или пробольшевистски настроенных жителей Забайкалья, объявило о присоединении ДВР к России. В тот же день, без всякого обсуждения, ВЦИК России согласился включить ДВР в состав своего государства.

Сразу же после ввода большевистских частей во Владивосток ГПУ начало аресты местных политиков. Первыми были арестованы лидеры Дальневосточной Рады и местных украинских организаций, а не белые офицеры и русские чиновники. Но благодаря широкой известности лидеров украинского движения в Зеленом Клине большевики не посмели их расстрелять, как они это делали с партизанами, которые не собирались складывать оружия. Над ними решено было провести показательный суд в Чите, где советская власть уже значительно укрепилась. Суд состоялся в январе 1924 г. В результате поддержки украинцев Читы, из которых фактически состояли все зрители в суде, советские судьи не решились вынести суровый приговор: 24 человека были отпущены на свободу, а 14 человек получили несколько лет тюрьмы. Даже члену Дальневосточной Рады Петру Горовому смертная казнь за активную антисоветскую деятельность была заменена пятью годами лишения свободы. Большевики еще долго неуверенно себя чувствовали на Дальнем Востоке, поэтому первые десять лет они не запрещали выпуска украинских газет, продолжали открываться новые украинские школы и вузы. Были созданы по всему Дальнему Востоку, за исключением крупных городов, украинские районы, где во всех государственных учреждениях использовался украинский язык. Дальний Восток хотя и был присоединен к России, но все же до 1939 г. продолжал быть выделен в отдельную административную единицу (сперва как Дальневосточная область, затем как Дальневосточный край).
Началом наступления на национальные права украинцев Зеленого Клина можно считать 1927 г., когда, согласно всесоюзной переписи, вдруг оказалось, что число украинцев на Дальнем Востоке по сравнению с 1917 г. не только не увеличилось, но уменьшилось более чем в два раза (с 950 до 400 тыс.), то есть получалось, что в 20-е годы украинцев неожиданно постиг массовый мор, а русских - демографический взрыв. Этой фальсификацией Москва пыталась доказать, что Дальневосточный регион по национальному составу является неотъемлемой частью России. Через пять лет Сталин, говоря об истории создания Дальневосточной республики, подчеркнул, что она была буферным государством, а не национальным. Это стало прямым указанием историкам, как писать историю Дальнего Востока времен гражданской войны, поэтому сегодня нет ни одного серьезного научного исследования по истории национально-освободительной борьбы дальневосточников. Окончательное наступление Москва повела на украинскую культуру Зеленого Клина с середины 30-х годов. Стали массово закрываться украинские учебные заведения, газеты, в государственных учреждениях принуждали вести делопроизводство на русском языке. Украинская интеллигенция высылалась за пределы Зеленого Клина или отправлялась в лагеря и тюрьмы. Многие из них бежали в Маньчжурию. Лидеру украинского национального движения Юрию Мове-Глушко удалось уехать в Киев, где он в 1942 г. умер от голода.

Сегодня в Зеленом Клину в национальном вопросе продолжают сохраняться политические традиции, заложенные во времена И.Сталина. На словах все народности имеют одинаковые права, а на практике лишь титульная нация - русская. Например, в Приморском крае официально каждый десятый человек считает себя украинцем, во многих селах старшее поколение все еще говорит по-украински, сохраняется высокий интерес к украинской культуре, и при этом до сих пор нет государственной поддержки попыткам украинцев открыть свою национальную школу, начать выпускать свою газету, получить хоть какое-нибудь постоянное помещение для своих организаций и иметь пусть небольшое, но регулярное телерадиовещание. Нет поддержки и со стороны официального Киева.
Александр МАМАЙ
zerkalo-nedeli.com

Зелёный Клин

В конце 1930-х годов группа авантюристов, обосновавшаяся на территории марионеточного государства Манчжоу-Го, с подачи японских властей пыталась реализовать идею превращения Приморья в независимое украинское государство.

Юрий Рой - отец-основатель Зеленого Клина

Архив открывает тайны
Время стирает все. Даже жесткий гриф "совершенно секретно" для него не преграда. Сегодня приоткрывается завеса над еще одной приморской тайной: согласно данным из архивов приморского УФСБ, в 1930-х годах на территории Маньчжурии, захваченной Японией, группа украинских националистов - немногочисленная, но весьма крикливая - планировала захватить часть Дальнего Востока. Захватить Приморье и превратить его в автономию - украинское государство под названием "Зеленый Клин". О том, что это был не бред воспаленного мозга, говорят документальные свидетельства - газеты, журналы и даже карты. Смешно смотреть на карту Приморья, испещренную знакомыми с детства названиями в украинской транскрипции: "Шмакiвка", "Спаськ", "Посiет", Шкотiво". Кажется, что это розыгрыш. Однако в 1936-1945 годах радикальные украинские националисты во главе с предводителем Юрием Роем действительно докладывали своим японским содержателям о том, что создание Зеленого Клина - вопрос практически уже решенный.

Статья Гитлера в журнале Юрия Роя "Далекий Схiд"

По следам аспида
Корни агрессивного украинского национализма, достигшего к 1930-м годам своего пика, стали прорастать еще в конце 19 века и были связаны с попытками как духовного завоевания (католицизм), так и территориального отторжения кусков российской территории в пользу соседних государств, в частности Польши. Поэтому нет ничего удивительного в том, что одним из идеологов украинского национализма стал выходец из семьи польских магнатов Роман Шептицкий. Для непосвященных карьера Шептицкого - загадка. Будучи кадровым военным, в 1888 году он неожиданно делает странный шаг - становится монахом малозначительного католического ордена "базилиан" и берет имя Андрий. По данным российской контрразведки тех лет, в становлении Шептицкого монахом нет ничего удивительного - он был двойным агентом: работал одновременно на разведку Ватикана и на польскую разведку.

Шептицкий был вхож в аристократические круги Петербурга и его "духовные дети", как правило, были выходцами именно оттуда, что приносило "святому отцу" весьма полезную закрытую военную и политическую информацию. Сам император Николай Второй оценивал Шептицкого не иначе, как "аспида". Именно Шептицкий, будучи чистокровным поляком, призывал украинцев на борьбу с "москалями", провозглашал принципы "незалежности" (независимости) и "самостийности" (самостоятельности). Будучи одним из столпов униатской церкви, он в течение 15 лет прошел путь от монаха до митрополита, вынашивая планы замены по всей России православия на католицизм с прицелом на место верховного церковного правителя страны. Только Октябрьская революция 1917-го оторвала его от этих планов - даже во Временном правительстве он пытался отвратить министров от православия, утверждая, что более всего русский народ ненавидит городовых и православных священников. Именно Шептицкий организовал в начале 1920-х годов Украинскую военную организацию (УВО), которая впоследствии переросла в структуру, более знакомую всем нам по фильмам про "лесных братьев" - организацию украинских националистов (ОУН). И у него нашлись достойные последователи.

Мечты сбываются...
У крестьян Российской империи (в состав которой входила и Малороссия, то бишь - Украина) издавна было поверье, что где-то на востоке, за Сибирью, есть привольная плодородная равнина среди гор, " зеленый клин ", где никто не живет, где нет свирепых царских приказных, где можно жить "вольной артелью". В поисках этого "зеленого клина " с XVII века тянулись в Сибирь беспрерывные потоки переселенцев, в том числе и украинцев.

Первые же документальные свидетельства нездоровой активности украинских националистов в Приморье датируются эпохой революции 1917 года. Поскольку предыдущие 20-30 лет, согласно указаниям властей, территория заселялась в основном выходцами с Украины, к этому времени едва ли не 80 процентов населения края были этническими украинцами. Естественно, в общей массе нашлись свои идеологи, вожди и организаторы. Идея создания "новой Америки", собственного независимого государства, полюбилась тогда многим.

В 1918 году в Хабаровске уже заседает Третий Всеукраинский съезд (тогда же во Владивостоке организовывается окружная Рада). 27 июля 1921 года украинская Громада (общество, в данном случае - руководство общества украинских националистов - Прим. авт.) обращается за помощью к японскому императору. Красная Армия тогда стояла на подступах к Приморью, а местные националисты не смогли собрать свои сечевые отряды: власть уходила из рук, и для спасения ситуации они предприняли попытку торга с японцами. В обмен на силы императорской армии, которая должна была выбить красные части из прилегающих к Приморью территорий, украинские националисты предлагали сдать в концессию Японии богатства края - лес, пушного зверя, рыбу, прииски и т.д.

Диверсант-националист
Евгений Коновалец был одним из тех, кто понял, что "национальная идея" - хороший товар, и на торговле им можно сколотить приличный политический капитал. Понял - и воспользовался своим шансом. После того как в 1919 году и белое движение, и всевозможные "освободительные армии Украины" потерпели поражение, у них осталось только одно оружие - месть. Террор. Именно Евгений Коновалец возглавил ОУН, у которой было полно работы: заброс диверсантов на территорию советской Украины, внедрение агентуры и создание широкой шпионской сети в СССР, уничтожение высокопоставленных лиц и дипломатов Республики Советов по всему миру. Часть информации, добываемой "оуновцами", продавалась иностранным разведкам. В этом националисты не видели ничего зазорного - все ведь делалось под эгидой борьбы с большевизмом. Но Коновалец, как бы не был хитер, все-таки был уничтожен в 1938 году. Советский разведчик Павел Судоплатов вручил ему коробку конфет, начиненную взрывчаткой. Останки Коновальца роттердамская полиция собирала несколько часов - этот шаг был ответом на постоянную террористическую деятельность ОУН против советских диппредставителей.

Евгений Коновалец

Игра белыми фигурами
Те "бывшие" (и русские, и украинцы), кто волею судеб бежал через Приморье от советской власти, далеко скрываться не стали - большинство нашло убежище на территории Китая. Особенно много эмигрантов осело в Харбине. Русские харбинцы не потеряли себя, считая, что Советы - это ненадолго, они создавали художественные и литературные кружки, военные и полувоенные организации, открывали клубы, газеты и рестораны. За годы эмиграции (по крайней мере, до начала 1940-х годов), там не раз вынашивались планы возвращения хотя бы части исторической родины из-под власти советской - "власти российской".

Но объединению эмигрантов все время что-то мешало - внутренние распри, недостаток финансов, скандалы внутри тех или иных эмигрантских структур(об истинных причинах этих распрей - чуть позже). При этом харбинские белоэмигрантские организации не были самостоятельными - их руководство базировалось где-нибудь в Париже или Берлине, взаимоотношения между "центром" и "филиалами" зачастую было сильно затруднено - проверки, перепроверки, вербовка, перевербовка... Учитывая, что в игру с белыми вступали одновременно профашистские партии, японская военная миссия, германская, польская и советская разведки, можно представить, какой "шпионский винегрет" получался в Харбине. Именно на волне неустойчивых отношений "центра" и "филиала" и сработала советская контрразведка: поскольку Приморье находилось к Харбину ближе всего, местные чекисты очень быстро сумели внедриться в белоэмигрантские круги. Сегодня можно снять завесу тайны с некоторых имен - имен людей, которые в 1920-1930 годах вступили в смертельное противостояние с японской военной миссией, использовавшей для своих целей белую эмиграцию.

Петр Пакулов - коренной приморец, происходил из зажиточных крестьян, владел мельницей. Когда пришла советская власть, мельницу отняли. Пакулов поднял бунт, был арестован чекистами. Вместе с десятком таких же бунтарей бежал из тюрьмы в Маньчжурию. Состоял в военной группировке, разрабатывающей диверсионные операции против СССР. Никто из японской военной миссии так и не узнал никогда, что Пакулов - сотрудник советской разведки. По его донесениям диверсионные группы перехватывались, уничтожались, лишались возможности нанести урон стране. Больше десяти лет он морочил голову японской разведке, спасая сотни жизней.


Украинский пасьянс
Но вести оперативную игру приморским чекистам пришлось сразу по двум направлениям - разобщать белоэмигрантское движение и контролировать аппетиты харбинских украинских националистов. Агентурная сеть, созданная в середине 1920-х, и спустя десять лет работала без сбоев. И вот объектом ее пристального внимания становится Юрий Рой, выбранный в 1936 году главой так называемого Украинского Дома. На полученные от японцев деньги им издавался журнал "Далекий Схiд", героями публикаций которого становились то Коновалец, то Шептицкий, то и вовсе Гитлер. Журнальчик, конечно, был убогонький - призывы "изгнать москалей" на "рiднiй мовi" писались не очень-то грамотно. Точнее говоря, это был не украинский литературный язык, а диалект западной Украины, густо замешанный на заимствованиях из разговорного польского и русского. Например, в октябрьском номере журнала за 1938 год Гитлер говорит (на мовi, разумеется): "Я спочуваю долi Cловакiв, Полякiв, Мадярiв и Украiнцiв". Однако на правильном украинском следовало сказать не "спочуваю" (такого слова в нем просто нет), а "спiвчуваю" - в смысле, "сочувствую". Таких ошибок - добрый десяток в каждом из номеров. О чем это говорит? Только о том, что Юрий Рой со товарищи носителями родного украинского языка не являются. И действительно, в 1945 году, когда отряды СМЕРШ захватят переписку "борцов с москалями", выяснится, что она велась между соратниками по украинскому националистическому движению на "москальском".

Чем же привлекает к себе внимание Юрий Рой? Во-первых, необузданными амбициями. В его планах, например, создание Зеленого Клина - украинского государства на территории Приморья. Впрочем, границы "Зеленой Украины" двигаются дальше и дальше - вот уже "мапа" (карта) России почти полностью окрашена в зеленый цвет (см. фото). "Как же это сделать?" - спрашивают Роя его японские хозяева из военной миссии. "А очень просто, - отвечает Рой, - вот видите нашу молодежь? Мы изучаем с ними военное дело и готовимся к захвату власти в Приморье. У нас сегодня имеется в наличие 3000 семей, готовых заселить край!" Однако при всем при этом господин Рой с молчаливой надеждой глядит на японские штыки. А тем временем японцы, хоть и дают денег, но шпыняют - пора, мол, начать настоящую работу по борьбе с большевизмом.

Но какая-никакая работа все же идет. Например, в Украинском Доме собираются два раза в неделю гарнi хлопцi - горилка, танцы, драки (куда ж без них, традиция-то вековая). А в журнале "Далекий Схiд" выходят статья за статьей, доказывающие, что Украина и Россия - абсолютно разные государства. И народы, их заселяющие, тоже разные. Русские, дескать, ведут свои корени от вятичей, обитавших ранее в районе Эльбы. А когда германские племена их вытеснили, пришли вятичи на другую территорию и активно перемешались с финно-угорскими племенами, испортив чистоту крови. То ли дело украинцы - чистокровные европейцы. Даже Русь - и та Киевской была изначально. И все бы ничего, да только вот "настоящих буйных мало" - от силы не наберется и 50 человек, поддерживающих эти разговоры. Вот и приходится всем украинцам, обращающимся за материальной помощью в Украинский Дом в Харбине, произносить Рою клятву следующего содержания: "Обязуюсь перед Богом и людьми все силы отдавать на защиту Украины - суверенной, соборной и ни вид кого незалежной!" Да еще радуется ухо Роя, когда, например, секретарь Громады, бывший русский офицер, окончивший Киевское николаевское училище, кричит в сердцах: "Украйна была оккупирована еще до 1917 року! И с 1919 року вона опять оккупирована!" Не знает Рой, что с 1936 года его епархию тайно проверяют не только эмиссары Евгения Коновальца, главного на тот момент украинского националиста, но и чекисты, сообщающие в своих донесениях о том, что работа Роя ценности не представляет вообще. И что Зеленый Клин на Дальнем Востоке - авантюра.

Дмитрий Федичкин - один из создателей агентурной сети

Неизвестные герои
Сегодня целесообразно задать вопрос: представлял ли реальную опасность Юрий Рой? Как говорят сегодня сотрудники архивного отдела УФСБ Приморья, материализоваться в украинское государство или украинскую автономию, Зеленый Клин не мог по двум причинам. Первая - японцы, оторвав Приморье (если бы такое, не дай бог, произошло бы), не отдали бы его ни украинцам, ни корейцам, которым тоже обещали эти земли. Вторая причина - выражаясь марксистско-ленинским языком, у Роя не было социальной базы: большинство украинцев оказалось эмигрантами по классовому признаку, а не по национальному. Что же касается приморских украинцев, так они и вовсе о планах Роя не знали. Так что пролезть в Приморье Рой мог только на штыках квантунской армии, которая после Хасана и Халхин-Гола не спешила нападать на СССР. Показателен и тот факт, что после 1945 года Рой, как и его соратники, хотя и оказались под судом, не были расстреляны, а получили по 10 лет лагерей. В 1937-м расстреливали и за меньшее. Можно, конечно, списать это на милость победителей, но скорее всего слишком смешно и жалко выглядели "зеленоклинщики"...

Владимир Зарубин

Имена всех участников этих событий долго не были известны широкому кругу общественности. Роя, естественно, никто не афишировал, как и тех, кто создавал советскую агентурную базу в Маньчжурии. Сегодня рассекречены только некоторые из них. Дмитрий Федичкин (1902-1991), один из создателей агентурную сети, закончил службу полковником госбезопасности. Около 20 лет он провел на нелегальной работе за границей, уже после войны работал в Италии, опять же нелегалом. Владимир Зарубин (1894-1972) был внедрен в монархическое белоэмигрантское общество "Вера, царь, народ", закончил службу генерал-майором. Благодаря таким людям, как Федичкин и Зарубин, отцы-основатели Зеленого Клина и прочие "носители национальных идей" (какого бы этнического окраса не были эти идеи), так и останутся для истории и потомков не борцами за свою "национальную идею", а политическими авантюристами...
www.novostivl.ru
Александр Огневский

Сообщение отредактировал Rus - 7.7.2009, 7:16