Сучанская долина - сквозь тысячелетия, наша земля за долго до нас Опции

[Aleksey V. Makly...]

Далекое прошлое Сучанской долины.

В начале августа 1906 г. Владимир Клавдевич Арсеньев, находясь уже во второй своей экспедиции в Уссурийском крае, со своим отрядом через залив Владимира вышел на реку Тадушу (ныне река Зеркальная в Кавалеровском районе). Двигаясь, целый день по правому берегу реки, к вечеру путешественник и стрелки вышли к одиноко стоящей китайской фанзе и решили в ней переночевать. Хозяином фанзы оказался старик маньчжур Кинь Чжу, родом из Нингуты. После ужина старик повествовал о своем нелегком прошлом и неожиданно начал рассказывать «…о давно минувшем Уссурийского края. То была междоусобная борьба между каким-то царем Куань Юном, жившим на реке Сучане, и князем Чин Ятай-цзы из Нингуты. Далее старик говорил о битве на реке Даубихе и на горе Коуче-дынза (около поста Ольга). …Далее он говорил о какой-то страшной болезни, которая уничтожила почти все оставшееся после войны население. Тогда край пал в запустение. Первые китайцы, появившимися в уссурийской тайге, были искателями женьшеня. Вместе с ними пришел сюда и он, Кинь Чжу».
Когда же жил и правил легендарный царь с Сучана Куань Юном? Сам Владимир Клавдевич в своих походах нередко встречал странные наземные рвы и валы, и нередко задумывался, о том, кто же жил в то далекое время и мог оставить свои следы. Арсеньев сам открыл и описал несколько археологических памятников в Ольгинском районе, когда почти весь июль 1906 года ждал пароход с провизией из Владивостока и бродил по местным сопкам. Год назад (или точнее ровно 100 лет после Арсеньева) на местах, пройденных Владимиром Клавдевичем, удалось побывать и мне, когда я работал в археологической экспедиции д.и.н. А.Н. Попова на «Ветки 2» (недалеко от залива Ольги), и тогда мне посчастливилось побывать на памятниках открытых Великим путешественником. Это были памятники эпохи неолита, бронзы и раннего железного века.
Цари далекой Сучанской долины оставили тоже нам следы своего времени. И это не просто «следы», а самые крупнейшие и богатые средневековые памятники на всем Дальнем Востоке – Шайгинское и Николаеское городища (недалеко от п. Николаевка), Екатериновское, Лазовское, Кишиневское городища (и десятки других городищ на территории Приморья). Они относятся ко времени существования Чжурчжэньской империи Цзинь 1115-1234 гг. и входили в губернию Елань т.е. за 650 лет до прихода первых русских переселенцев из Вятской губернии (в 1864 году), в Сучанской долине существовало совсем другое государство. И возможно, во времена первой битвы русских князей на р. Калке с монголами (в 1223 г.), на другой части континента жил и правил легендарный царь губернии Елань - Куань Юном.
В Сучанском районе встречаются и более ранние археологические памятники. До недавнего времени считалось, что Николаеское городище относится и к бохайской культуре (ко времени существования первого государственного образования на Дальнем Востоке – Бохай 698-926 гг.), но в 2005 г. в журнале «Россия и АТР» крупнейший специалист чжурчжэневедения Э. Шавкунов, отметил, что восточная граница государства Бохай доходила только до Шкотовского района. Есть в нашем районе и следы ольгинской (польцевской) культуры 1-5 в. н.э. (время расселения племен илоу). В сентябре 2006 г. на одной из сопок долины р. Сицы, я обнаружил небольшой вал в районе которого нашел фрагменты керамики и несколько орудий (каменный топор, тесло и скребок). Судя по технике изготовления орудий, это поселение не поздней 3 в. н.э.
К югу от с. Владимиро-Александровское, в дельте р. Сучана на сопке Булочка находится многослойное поселение: нижний слой – неолит (ок. 5000 лет назад), средний – кроуновская культура (племена вонцзюй 5 в. до н.э.- 3 в.н.э.), верхний – позднее железо. Поселение янковской культуры (8 – 3 в. до н.э.) обнаружено в 2 – 3 км от с. Екатериновки, возле ст. Боец Кузнецов. Еще более ранняя, стоянка эпохи неолита найдена в 2,5 км к юго-востоку от Шайгинского городища.
Самым ранним археологическим памятником, обнаруженным в Сучанской долине, является стоянка верхнего палеолита (ок. 30 000 лет назад) в пещере Географического общества у с. Екатериновки. Раскопал пещеру в 1965-66 гг. Н.Д. Оводов, исследовавший богатейшею коллекцию фауны – 36 найденных видов млекопитающих, в том числе останки мамонта, пещерного льва, собаки, лошади, бизона и т.д. Была получена дата по углю кострища стоянки – огонь загорался в пещере 32 500 лет назад. Это один из уникальных памятников Приморского края!!! Таким образом, человек начал осваивать долину Сучана еще со времен верхнего палеолита (40 000 – 30 000 лет назад). Но в Приморье - кислые почвы, т.е. органика не сохраняется (в пещере Географического общества только в силу микроклимата сохранились останки животных), поэтому мы не можем определить кто жил в те далекие времена. Только по найденным каменным орудиям и фрагментам керамики, по большей части, можно узнать о хозяйственной деятельности наших далеких предков.

[Aleksey V. Makly...]

Николай Михайлович Преживальский о Сучанской долине.

В ноябре 1868 г. Николай Михайлович со своей экспедицией побывал в Сучанской долине и русских деревнях. Вот какие восспоминания он нам оставил.

"Из всех прибрежных долин Зауссурийского края самая замечательная по своему плодородию и красоте есть, бесспорно, долина реки Сучана, которая вытекает из главного хребта Сихоте-Алинь и, стремясь почти в меридиональном направлении к югу, впадает в залив Америка.
Две русские деревни (прим. Скут. Владимировка и Александровка) в Сучанской долине окружены многочисленными китайскими фанзами. В деревнях жили переселенцы из Вятской губернии. Сучанская долина замечательна необыкновенным обилием фазанов, которых вообще множество во всем Южноуссурийском крае, и в особенности на морском побережье. Любимую пищу этих птиц составляют различные зерновые хлеба, поэтому осенью фазаны держатся преимущественно возле наших деревень и китайских фанз. Здесь они немилосердно истребляют всякий хлеб и даже молодой картофель, который проглатывают целиком. Кроме того, фазаны очень любят желуди, и я часто убивал в дубовых лесах экземпляры, у которых целый зоб был набит исключительно очищенными от кожуры желудями.
Во время своего пребывания в Новгородской гавани я встретил там великое множество фазанов, но еще более нашел их в Сучанской долине, где они большими стадами бегали по китайским полям или без церемонии отправлялись к скирдам хлеба, сложенным возле фанз.
Испытав еще прежде неудобство обыкновенного, хотя и очень большого ягдташа при здешних охотах, где убитую дичь можно считать на вес, а не на число, я брал теперь с собой, идя за фазанами, солдата с большим мешком, а сам нагружался порохом и дробью.
На чистом поле фазаны довольно осторожны, в особенности в стае, и не подпускают к себе на выстрел, но лётом, а часто и пешком уходят в ближайшую густую траву.
Зная это, я проходил сначала вдоль поля и сгонял с него всех фазанов, а затем отправлялся искать их с легавой собакой.
Тут начиналась уже не охота, а настоящая бойня, потому что в нешироких полосах густого чернобыльника, которым обыкновенно обрастают здешние поля, собака находила фазана в буквальном смысле на каждом шагу. Пальба производилась настолько скорая, насколько можно было успевать заряжать ружье, и, несмотря на то, что часто сгоряча делались промахи, да притом много подстреленных уходило и пропадало, все-таки часа через три или даже иногда менее я убивал от 25 до 35 фазанов, которые весили от 2 до 3 пудов (????), так что мой солдат едва доносил домой полный и тяжелый мешок.
Такой погром производил я почти ежедневно во время своего 10-дневного пребывания на Сучане, и долго будут помнить меня тамошние фазаны, так как дня через три уже можно было видеть на полях хромых, куцых и тому подобных инвалидов. Роскошь в этом случае доходила до того, что я приказывал варить себе суп из одних фазаньих потрохов, а за неимением масла употреблял и собирал на дальнейший путь их жир, который старый самец дает в это время почти со стакан.
Но не одним истреблением смиренных фазанов ограничились мои охотничьи деяния на Сучане – пришлось здесь поохотиться даже и на тигра, хотя, к сожалению, неудачно.
Дело происходило следующим образом.
Утром 23 ноября, лишь только стало рассветать, является ко мне один из крестьян деревни Александровки, где я тогда жил, и объявляет, что по всей деревне видны свежие следы тигра, который, вероятно, гулял здесь ночью. Наскоро одевшись, я вышел во двор и действительно увидал возле самых своих окон знакомый круглый след: четыре вершка в длину и более трех в ширину, так что, судя по такой лапке, зверек был не маленький. Направляясь далее по деревне, этот след показывал, как тигр несколько раз обходил вокруг высокой и толстой изгороди, в которой содержались мои лошади, даже лежал здесь под забором и наконец отправился в поле.
Таким образом, представлялся отличный случай выследить зверя, который, по всему вероятию, не ушел же бог знает куда от деревни. Осмотрев хорошенько свой двуствольный штуцер, заткнув кинжал за пояс, я взял с собой солдата, вооруженного рогатиной в виде пики, и пустился по следу. Переходя от одной фанзы к другой, тигр наконец поймал собаку и, направившись со своей добычей в горы, зашел в густой тростник, росший на берегу небольшого озера и по окрестному болоту. Идя следом, мы также вошли в этот тростник и осторожно подвигались вперед, так как здесь каждую минуту можно было опасаться, что лютый зверь бросится из засады. Пройдя таким образом шагов триста, мы вдруг наткнулись на место, где тигр изволил завтракать собакой, которую съел всю дочиста, с костями и внутренностями. Невольно приостановился я, увидав кровавую площадку, где тигр разорвал собаку. Вот-вот мог броситься он на нас, а потому, держа палец на спуске курка своего штуцера и весь превратившись в зрение, я осторожно и тихо подвигался вперед вместе с солдатом. Вообще трудно передать чувство, которое овладело мною в эту минуту. Охотничья страсть, с одной стороны, сознание опасности – с другой, – все это перемешалось и заставило сердце биться тактом, более учащенным против обыкновенного.
Однако тигра не оказалось на этом месте, и мы пустились далее. Скоро след вышел из тростника и направился в горы. Не теряя надежды догнать зверя, мы продолжали следить и раза три находили места, где он отдыхал сидя или лежа. Наконец вдруг на небольшом холме, шагов за триста впереди нас, что-то замелькало по кустам, и – увы! Это был тигр, который, заметив приближение людей, решился лучше убраться подобру-поздорову и, пробежав крупной рысью, скрылся за горой. Напрасно, удвоив шаги, пустились мы вдогонку: зверь был далеко впереди, да притом и бежал довольно скоро, так что мы более его не видели и, пройдя еще версты две по следу, вернулись домой.
В тот же самый день у меня издохла одна лошадь, которую я приказал положить на ночь возле бани, а сам сел туда караулить тигра; но он, будучи уже напуган днем, не приходил в эту ночь, так что и здесь дело кончилось неудачно.
Подобные посещения наших деревень и китайских фанз на Сучане тигры производят зимой почти каждую ночь, так что, по рассказам крестьян, после сумерек опасно выходить из избы.
Наглость этих зверей доходит даже до того, что они несколько раз таскали собак, привязанных для безопасности в сенях."